— У нас же не бегуны и не метатели копий. Это не спортивные игры. Зачем смотреть, как выглядит возжигание огня, вид сзади? Я хочу глядеть в лицо тому, кто будет выполнять упражнение.

— Стоит нормально зажечь огонь, и его видно с любой позиции. А руки или лицо исполнителя в данном случае неважны, — горячился маг среднего роста, в тюрбане, который опускался ему на середину лба, когда он тряс головой. 

Мы расстались вполне довольные друг другом. Несколько образцов амфитеатра мне пообещали представить завтра.

Однако не успела за последним айвином закрыться дверь, как ее удержала пухлая белая рука, обвитая бесконечными рядами черного жемчуга. 

— Если вы не принесли с собой готовую свиную рульку, то потрудитесь записаться на прием у моего секретаря, айна Селестина Домари, — заметила я, пряча тарелку с чипсами в нижний ящик. 

Глава 25.

Впрочем, за айной, когда та все же распахнула дверь, я увидела напряженное лицо леди Айвори, настроенной не менее решительно. За ней возвышалась еще одна седая голова. И рядом — наоборот, молоденькое личико. Эта девушка была не старше Эмины.

Когда стало очевидно, что все дамы, юницы и бабули не поместились в дверном проеме, я демонстративно прикрыла глаза, а про себя — махнула рукой. Ведь ясно же, что матери и прочие родительницы просто так не отступятся.

— Позвольте войти, леди директор, — просительно пропела Айвори. — Без приглашения мы не можем. Все семьи в сборе. Господин канцлер сказал, что последнее слово останется за вами. Наши мальчики — элита Элидиума. Во всяком случае, его северного полушария. С элитой южного вы познакомитесь в ходе турнира. 

И так это многообещающе прозвучало… Как будто молодые южане должны были оказаться еще менее приятными. Кроме того, поведение Эмре говорило о многом. У меня теперь имелся скоропалительный жених, а устроенное ларгом жестокое представление проигнорирует разве что самоубийца. 

Достаточно вспомнить панику, с которой входили ко мне архитекторы. 

Айна Селестина красноречиво молчала. По знатности она примерно близка к канцлеру. Значит, просить не умела совсем. Глаза тоже ничем не выдавали обуревавших ее эмоций… Какая завидная выдержка. Только рука на дверном полотне время от времени подрагивала. 

— Не слишком ли вы торопитесь? Насколько я поняла, за эти сутки лекари лишь успели вывести выпускников из стазиса. На дознание уйдут как минимум дни. Они все айвины, или есть менее знатные? Спрашиваю, чтобы вы не сочли, будто я игнорирую их статус. 

— Мой сын не айвин, — подала голос невзрачная женщина, укутанная в тонкий платок. До этого в поле зрения оказывалась разве что ее макушка, но сейчас ее вытолкали вперед.

— Я целительница. Муж возглавлял когорту стражей пустыни, но он давно не с нами. Я хорошо зарабатываю, и весь доход более чем за десять лет пустила в образование Равиля. Тайлерин — дорогая школа. 

На нее косились с неодобрением. Но контакт со мной куда важнее. Теперь скромная лекарка стояла впереди леди Домари. Мне же стало любопытно. 

— А как выглядел ваш Равиль среди этой группы? Где он находился — вам передали записи с места происшествия? Насколько понимаю, в распоряжении канцлера они есть.

Мне ответили хором, хотя и нестройно. Выходило, что родственникам эти свидетельства показали еще вчера. 

Все-таки Эмре не был деспотом в классическом понимании. Он старался предоставить доказательства. 

— Мой мальчик не подходил к вам, леди Браун. Он так и остался стоять у живой изгороди, — женщина, я до сих пор не спросила ее имени, старательно глядела в пол. — Подозреваю, что сильно растерялся. Он от природы медлителен при принятии решений. Нет, я не обеляю его. Равиль должен был либо вмешаться, либо отправиться за помощью.

— А у моего сына проблемы с дыханием. Пока он сообразил, что происходит, то его уже вытащили для поддержки…

— А у моего — длящийся конфликт с отцом. Он постоянно вынужден что-то доказывать, искать свое место в обществе. С ним работал лекарь-мотиватор, и вот результат. Моего ребенка казнят до получения диплома. 

В какой-то момент все заговорили одновременно. 

Я не была менталистом, но работающие со словочарами учатся слышать и то, что так и не произнесли. Если группа людей хором думает одно и то же, то их беззвучные слова так и просятся наружу.

— Это все ларги, — неслось на меня почти из каждой пары глаз. — Краковы, адовы, всесильные твари. 

И только две женщины не пытались донести до меня эту мысль. 

— Леди Айвори, а где был ваш сын во время нападения?

Эта дама занимала наиболее уязвимое положение по сравнению с остальными. Она не родственница Эмре. Она готова была умолять канцлера, упав на пол, но тот не позволил. А на мое расположение эта леди рассчитывать не могла после того, как потребовала показать помолвочные браслеты. 

— Он стоял позади вас, госпожа директор. На него набросилась кошка канцлера. Видимо, потому что его воздействие оказалось самым активным.