— Эй, да ладно тебе, Расселл, не сердись, — ставлю сок на стол и иду за ней. Я хватаю её за руку, притягивая к себе, и, воспользовавшись моментом, обнимаю за талию, проводя рукой по её мягкой коже.

Риз отступает, пока не упирается в стену, её губы приоткрываются, и дыхание становится прерывистым. Лицо расслабляется, и она тут же смотрит на мои губы. Она хочет, чтобы я её поцеловал. И, чёрт возьми, я тоже этого хочу. Хочу намного больше.

Я улыбаюсь с намёком на вызов, показывая ей, что она не может сердиться на меня, и она поднимает брови, прежде чем обхватить мои плечи руками и медленно приблизить свои губы к моим, дразня. Я провожу рукой по её бедру, добираясь до талии, и она поднимает ногу, обвивая ею меня. Не знаю, сколько бы ещё смог продержаться, не поцеловав её, но, к счастью, она сама делает шаг навстречу, прижимая мои губы к своим с силой, создавая поцелуй, который пробуждает во мне ещё большее желание. Её пальцы вплетаются в мои волосы, тянув их так, что я непроизвольно открываю рот, чем она тут же пользуется, чтобы впустить язык. Всё время именно она ведёт, хотя я не упускаю момента провести руками по её телу, и это сводит меня с ума.

Я прерываю поцелуй, чтобы опуститься к её шее, где начинаю оставлять лёгкие поцелуи и слегка посасывать, невольно оставляя след. Риз вытягивает шею, чтобы дать мне больше пространства, и наклоняет голову. И вдруг она произносит тревожное:

— Ой-ой.

— Что случилось? — спрашиваю, не отпуская её. Поднимаю взгляд от её шеи, чтобы посмотреть на неё, и вижу, что она смотрит вверх, на стену напротив.

Я отстраняюсь от Риз и следую за её взглядом, пока не замечаю маленькую камеру в верхнем правом углу кухни. Небольшая чёрная камера направлена прямо на нас.

— Чёрт возьми, — бормочет она. Её лицо побледнело, и кажется, ей трудно дышать, так как дыхание всё ещё сбивчивое.

— Это какая-то чёртова шутка, — произношу я, приближаясь к камере. Она двигается, чтобы навести фокус на меня, и я смотрю в объектив, который то открывается, то закрывается.

— Нет. Это не шутка. Мой отец установил камеры, — говорит Риз из-за спины. — Смотри, там ещё одна, — бормочет, указывая на лестницу.

И кажется, они реагируют на движение, потому что эта камера тоже на нас нацелена.

— Твой отец скоро придёт?

Она кивает головой.

Почему он... — я не успеваю задать вопрос, потому что она сама, похоже, находит ответ, меняя выражение лица и качая головой.  

— Мы не можем снова взламывать кабинет моего отца. Ты помнишь тот грандиозный скандал, который случился в прошлый раз?

— И какой у тебя план? Ждать, пока твой отец придёт и отправит меня в тюрьму? О да, Риз, отличный план, — говорю с сарказмом. — Может, ещё и видео для взрослых ему оставим?

Она оборачивается с яростью в глазах и направляется к лестнице, видимо, чтобы подняться в кабинет отца.

— Ты идиот, — бормочет сквозь зубы.

Я догоняю её и не могу удержаться от ехидной улыбки.

— А ты — избалованная, — парирую я.

Риз бросает на меня взгляд с тем же раздражением, и я без раздумий хватаю её за щёки и целую, но она тут же отталкивает меня, упираясь в грудь.

— Ты что, с ума сошёл? — спрашивает она, оглядываясь. К счастью, в этом коридоре нет камер, хотя я этого не знал.

— Ну, раз уж нам предстоит удалить несколько фрагментов записи, я решил рискнуть, — отвечаю, пожимая плечами. — Оно того стоило.

Дойдя до кабинета, я взламываю замок, и мы оба входим внутрь.

Всё осталось таким же, как и в прошлый раз, когда мы были здесь на вечеринке.

Риз садится в офисное кресло и включает ноутбук. Я даю ей работать, потому что у меня нет ни малейшего понятия о компьютерах. Первый, который я увидел, был у меня в комнате в этом доме, но мне ещё многому нужно научиться. Поэтому я начинаю осматривать кабинет и открываю ящик, где нашёл досье на нашу семью, но теперь их там нет.

Я проверяю нижние ящики — безуспешно, а когда пытаюсь открыть последний, понимаю, что он заперт на ключ.

— Что ты делаешь? — спрашивает Риз с удивлением, наверное, услышав шум.

— Документы больше не здесь.

— Наверное, он их куда-то переложил, — отвечает она, не придавая значения.

— Зачем бы ему это делать? Только он сюда заходит. К тому же он установил камеры и ничего нам не сказал. Как думаешь, он что-то подозревает? — спрашиваю вслух.

— Не знаю, я об этом не задумывалась, — бормочет Риз, не отрываясь от экрана. Затем она прикусывает нижнюю губу и что-то набирает, сосредоточенная.

Одно я знаю точно: теперь нам придётся быть ещё осторожнее.

И правда. Не могу себе представить выражение лица Брюса, когда он будет просматривать записи и увидит, как я развлекаюсь с его дочерью в центре гостиной.

— Последний ящик тоже заперт, — говорю чуть позже.

— Не помню, чтобы когда-нибудь видела его открытым, — говорит она, поднимаясь и подходя, чтобы осмотреть его. — Хотя меня никогда не интересовало, что там может быть.