— Слушай, принцесса, не хочу спорить, — говорю я спокойно, вспоминая наш последний разговор. Достаю телефон из кармана и фотографирую файлы, чтобы позже спокойно их прочитать.

Должен признаться, что было довольно больно видеть фотографии трупов. Но было еще больнее видеть их лично. И особенно, когда тебя винят и заставляют провести всю жизнь в исправительном учреждении. Закон — это настоящая чушь. Мне нужно как можно скорее найти виновного. Я вздыхаю и чувствую, как желание мести бегает по моим венам.

Я сильно сжимаю кулаки.  

Успокойся, Эрос.

Я слегка трясу головой, вытесняя эти образы и мысли из своего разума.

Риз с нахмуренными бровями. Но не из-за меня. Она соскальзывает с деревянного стола из черного дерева и подходит посмотреть на файл, который лежит на комоде рядом с белым вазой, в которой находится пластиковый розовый цветок, придающий довольно убогий вид. Она листает страницы файла в своих руках, полностью поглощённая. Я совсем не ожидал, что она поведёт себя так, и, честно говоря, меня это удивляет. На самом деле, я ожидал полный хаос. Крики, оскорбления и драки — вот что обычно происходит в наших повседневных разговорах. Но, похоже, в первый раз она ведёт себя с какой-то зрелостью.

— Это файл о смерти моей матери... — шепчет она. Лицо её бледнеет. Руки дрожат, когда она переворачивает страницу. Она невольно кусает нижнюю губу, а подбородок слегка дрожит. Это первый раз, когда она упоминает свою мать с тех пор, как я её знаю. У меня нет ни малейшего представления, что произошло, но я и не пытался этого выяснить.

— Нет... не может быть. — голос Расселл ломается. Из её груди вырывается всхлип, но слёз нет. Она смотрит на меня, и её глаза отражают боль в моих. Я пытаюсь понять, что происходит, и, кажется, она читает мои мысли, когда пальцем указывает на фразу в документе.

Причина смерти: отравление газом. Недостаток кислорода и удушье.

Невозможно. Это должно быть какой-то чёртов розыгрыш. Я кладу руки на голову и переплетаю их на шее.

Стоит ли мне ей сказать это?

Риз, похоже, в шоке. Почти не двигается, и я начинаю беспокоиться. Я тоже думаю о том, что только что прочитал, сомневаясь, не является ли это случайностью. Думаю, она должна это узнать. Без слов я снова открываю свои документы, ищу нужную страницу. Протягиваю ей отчет, указывая на абзац. Она тоже молчит. Просто читает, и когда заканчивает, выглядит удивлённой. Она глотает воздух и глубоко вдыхает. На мгновение я думаю, что её грудь может выскочить из выреза белого платья. Но я не могу сосредоточиться на этом, учитывая ситуацию.

— Это... твои родители? — спрашивает она, удивлённо и осторожно.

Я киваю головой.

— И моя сестра.

Которые умерли по той же причине.

— Это слишком много совпадений... — она качает головой. — Посмотри на даты.

Мы оба пристально изучаем мелкий шрифт документов.

— Двадцатое июня, — говорим мы одновременно.

Мы смотрим друг на друга. Она изучает моё лицо, наверное, пытаясь найти хоть что-то, что скажет ей, что это шутка. Я делаю то же самое, останавливаясь на её розовых, влажных губах, которые прямо манят меня. Я не понимаю, что со мной происходит. Даже в такой момент я не могу вытряхнуть её из своей чёртовой головы.

— Нужно поговорить об этом с Брюсом, — говорю я решительно.

— А что ему скажем? — Риз хватается за голову, слегка тянет волосы. Её огромные глаза блуждают по комнате, отвлечённые.

— Правду. Но без деталей о вечеринке и без того, что я был здесь до того, как ты вошла. Просто спроси его, не вдаваясь в подробности того, как это произошло, — я смотрю на неё, и она отвечает с выражением ужаса и недоумения. — Это не будет легко, но будет просто.

— Ладно, — соглашается она. И больше не спрашивает ничего. Видимо, она уже поняла, что я делал, до того, как она вошла.

— Пойдём отсюда. Это твоя вечеринка, тебе нужно наслаждаться.

Я аккуратно кладу все документы на место и оставляю всё так, как было. Мы выходим из кабинета, и я обязательно закрываю дверь на ключ. Обвиваю руку вокруг талии Риз для безопасности и чувствую, как она напрягается. Затем я замечаю угрожающую надпись на стене и тоже фотографирую её. Это уже слишком, я даже не понимаю, как она может спокойно спать. Потом я смотрю на отверстие от пули в стене и оглядываюсь по сторонам в коридоре, на всякий случай. Я снова поворачиваюсь и замечаю, что Риз идёт с опущенным взглядом. У неё такие длинные ресницы, хотя она и не накрашена. Мы почти спускаемся по лестнице, когда неожиданно сталкиваемся с Ариадной. Чёрт, эта девушка вечно появляется, когда не надо.

— Привет, — отвечает она сразу, я чувствую её нервозность. Я отпускаю талию Риз, хотя на самом деле не хотел этого делать. Музыка снаружи слышна даже здесь.

— Что ты тут делаешь? Я же говорила, что никто не может войти. Разве я не ясно сказала? — Риз обращается к ней с агрессивным тоном. Меня это удивляет, но я молчу.