Глава 54

РИЗ

Пистолет направлен на меня.

Когда Пейтон заканчивает свою фразу, я уже знаю, что произойдёт.

Я умру.

Не ожидала, что смерть будет такой. Честно говоря, я никогда не задумывалась, как именно я уйду, но уж точно не так, с таким количеством вещей, которые я не успела пережить.

Когда мой отец наконец узнал о моих отношениях с Эросом и когда у нас с ним появилась хоть малая надежда на то, что мы сможем быть вместе. Когда я, наконец, почувствовала, что такое счастье — любить кого-то так сильно, что готова на всё ради него, и понимать, что ты любима и защищена, как Эросом, так и своим отцом, которым я горжусь, потому что теперь я его понимаю. Умереть, когда я уже знала, кто был анонимом.

Глотаю слюну. Мои глаза полны отчаяния, я ищу хоть какой-то выход, но почти не успеваю среагировать.

Я просто зажмуриваю глаза, надеясь на несколько мгновений, которые превращаются в целую вечность, чтобы пуля прошила мою кожу.

Звук нажатого курка звучит как удар по ушам, но я не чувствую удара.

Когда я открываю глаза, я жалею, что сделала это.

Мой отец лежит на земле, без сознания. И мир, кажется, останавливается.

Красное пятно, которое начинает расширяться на его белой рубашке, появляется прямо в центре его живота. И вскоре кровь появляется на моих руках, в моих волосах, на полу… — Папа, что ты сделал? — спрашиваю я, держа его голову в своих руках.

Затем я смотрю на рану, которая находится прямо посередине его живота, и пытаюсь снова прижать её, но выходит слишком много крови.

Я не знаю, где Эрос, и почему Пейтон всё ещё не выстрелила в меня, но я просто пытаюсь сделать всё, чтобы он не умер. Чтобы он не умер из-за меня, из-за того, что пытался защитить меня.

Раздается ещё один выстрел.

Я поднимаю взгляд и молюсь, чтобы это не был Эрос, лежащий на полу.

И я выдыхаю с облегчением, когда вижу, что это Пейтон, кричащая от боли, держась за свою ногу, в то время как Эрос подходит к нам с пистолетом в руках. Затем он наклоняется и начинает прижимать открытое ранение.

— Эрос, я не хочу, чтобы он умер, — шепчу я, сквозь рыдания.

— С ним всё будет в порядке, полиция скоро приедет, я только что вызвал скорую, — говорит Эрос, не переставая сжимать рану. — Пейтон, наверное, забрала мой мобильный, когда обняла меня.

— Эрос, я… прости, — говорит мой отец, едва слышно. — Прости меня…

— Не извиняйся, Брюс, — говорит Эрос, глядя ему в глаза. — Ты был как отец для меня, лучшим, которого я только мог бы иметь, так что ничего страшного. Всё будет в порядке, Брюс, всё будет хорошо. — Он успокаивает его, не переставая оказывать давление на рану.

Я не перестаю плакать, взгляд моего отца фиксируется на моём. И я думаю только о том, что это не может быть последним разом, когда мы смотрим друг другу в глаза. Это не может быть концом.

— Риз, твоя мать... — кашляет, из ее груди выходит кровь. Это не хороший знак.

— Папа, не уходи, пожалуйста, — прошу я. — Мне так жаль всё это, ты просто пытался меня защитить.

Я слышу шаги, поднимающиеся по лестнице, и догадываюсь, что это полиция.

— Мы здесь! — кричит Эрос. Мы оба поворачиваемся, и Пейтон всё ещё на полу, но пытается встать.

— Быстрее! — восклицает он, срывая голос.

— Эрос, Риз... — потом снова кашляет. — Теперь вы можете быть вместе. Вы должны быть вместе... что бы ни случилось...

Его глаза закрываются.

— Папа! —кричу я. — Проснись!

Но он не просыпается. Его глаза закрыты.

Я продолжаю кричать. Пока полицейские уносят его, пока я вижу, как они уносят его тело, и пока Эрос поднимает меня с пола, обнимая. Я разрываю горло, пока плачу, как будто это могло бы что-то изменить.

Я не представляю себе тот ад, который пришлось пережить Эросу, когда он был маленьким.

Он видел, как умирают его собственные родители и его маленькая сестра, которую он, наверное, так сильно любил, пока он сам лежал там, беспомощный. Он пережил, как тысячи полицейских забрали его насильно из его собственного дома, не понимая, что происходит, не зная, вернется ли он когда-нибудь, не зная, увидит ли он снова своих родителей, обвиняя его в убийстве, которого он не совершал.

Я всегда думала, что моя мама умерла из-за болезни, так что мне не пришлось пережить это. У меня был мой отец. У него не было никого.

Теперь, когда я понимаю, что это значит быть на его месте, грудь сжимается, а сердце болит, только от мысли об этом. Это невозможно вытерпеть.