— Твоя мать была психически неуравновешенной, — говорит Брюс. — Она была совершенно свихнувшейся.

— Не смей так говорить о ней! — восклицает Пейтон, гневно. Я никогда не видел её такой.

И я не понимаю, как Брюс вообще знал мать Пейтон и почему она утверждает, что её мать была влюблена в моего отца. Всё это как-то странно. Все, похоже, знают, что происходит, как будто существует скрытая история, о которой мне никто не рассказывал.

— С самого детства я чувствовала, что с моим прошлым что-то не так. Пейтон Харпер и Лукас Харпер? Это были имена и фамилии, которые не вели никуда, и ни к чему. Несмотря на то, что я пыталась искать, мне не удавалось найти моих биологических родителей. Не было ни одной пары с такими фамилиями, связанной с тем, что кто-то бросил двух детей. Но я не переставала искать. Я нашла новость об оставленных детях Мии Хилл и о том, как это связано с несколькими смертями, и, исследуя эту тему, узнала, что у неё было двое детей — Пейдж Харден и Лео Харден.

Даты совпадали, как и инициалы, и схожесть в именах, так что я точно знала. Эти дети были мы с Лукасом. Мы должны были быть ими. Может, нам изменили имена в детском доме, чтобы защитить от нашего прошлого, но это были мы.

Я нашла квартиру, где жила Мия, в Лос-Анджелесе, и пробралась туда. Там я нашла все её дневники, где она снова и снова писала о Аароне Дугласе. Также были его личные вещи, печатная машинка и фотографии людей, которых я не знала, особенно девушки по имени Елена.

В комнатах дома стояла кроватка, рядом с ней была кровать с плюшевыми игрушками, а на прикроватной тумбочке — фото нас с Лукасом маленьких, вместе с нашими биологическими родителями. И это были мы. Тогда всё стало на свои места, и я поняла, что не могу просто так оставить это. Прочитав прощальное письмо моей матери, я поняла, что должна закончить эту историю. Я должна была узнать сына Аарона, того, за кого моя мать так боролась.

Я должна была отомстить за свою мать. Я использовала её дневники и начала искать Эроса Дугласа повсюду. Это не было трудно, так как он часто появлялся в новостях, но он слишком часто менял города. И вот, наконец, я его нашла — в исправительном учреждении в Майами. Я убедила Лукаса переехать сюда, сказав, что хочу начать всё с нуля и изменить обстановку, и он не мог отказать своей сестрёнке.

Я начала спрашивать в школе; несколько девушек сказали, что знают тебя, потому что ты участвовал в подпольных гонках, когда сбегал из воспитательного учреждения, так что я решила туда поехать. И в первый раз, когда я тебя увидела... — она тихо произносит. Затем делает глубокий вдох. — Я не могла не почувствовать то же самое, что моя мать чувствовала к Аарону Дугласу. Я влюбилась.

— Что, чёрт возьми, ты говоришь, Пейтон?

Аарон Дуглас. Только услышав его имя, я чувствую, как в груди закипает тревога. У меня остались смутные воспоминания о моём отце, воспоминания, которые я всегда хотел забыть.

— Я знала, что это неправильно, что не могу позволить себе повторить судьбу моей матери, но было уже поздно. Ты должен был быть моим. Я сделала всё, чтобы быть рядом с тобой. Уговорила Лукаса принять участие в подпольных гонках, сказав, что мы заработаем деньги, и заставила его стать твоим другом, чтобы он мог узнать всё, что можно, и имел больше шансов выиграть, ведь он не знал ничего о гонках, да и о том, кто была наша мать, тоже. Так и получилось, Лукас стал твоим другом, а потом и я, но ты всегда уходил с другими девушками после гонок, а не со мной.

— Потому что ты была для меня моей чёртовой сестрой, Пейтон! — восклицаю я. — Я бы сделал для тебя всё, что угодно. Я любил тебя, как родную. — говорю в прошедшем времени. После того, что я только что услышал, теперь невозможно думать так.

Я всегда доверял ей. Клялся Лукасом, что никогда не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое, и когда он умер, я сдержал это обещание. Она и Диего были самыми близкими к семье людьми, которых я когда-либо имел с тех пор, как моя семья погибла, и узнать всё это — это как удар ножом в спину.

Я знаю, но это не тот тип любви, который я хотела! — восклицает она, начиная плакать.  

Пистолет дрожит в её руках.

— Когда Лукас случайно увидел все дневники нашей матери и узнал правду, он хотел рассказать тебе, потому что для него ты был братом, Эрос, и он не мог скрывать от тебя ничего. Но он не хотел говорить тебе это перед гонкой, чтобы не отвлекать тебя, так что планировал сказать потом, а я не могла позволить, чтобы это случилось... — всхлипывает она.

Не может быть. Это не может быть правдой.

— Я не могла позволить, чтобы ты узнал, иначе весь план пошёл бы к чёрту, и мы бы никогда не были вместе, так что я подрезала тормоза на его мотоцикле и перерезала пару проводов, чтобы не дать ему рассказать тебе и выиграть больше времени, чтобы убедить его молчать.