— Естественно! — Сатина всплеснула руками. — Позвольте предложить вам пообедать вместе, прежде чем вы отправитесь в дом мессира Мелеса. Уверена, на сытый желудок думается гораздо лучше.

Сделав вид, что прогуливаемся по залу в поисках лучшей пары перчаток на свете, мы постепенно двинулись к выходу из лавки. Небольшая прогулка привела нас к небольшому уютному ресторанчику с весьма нескромными ценами в меню. Впрочем, Сатина заявила, что всё заказанное будет за её счёт, и мне осталось надеяться, что она не решила меня отравить или как-то одурманить.

Едва сделав заказ, Сатина приступила к разъяснениям:

— Прежде всего я вынуждена предупредить вас, что всё услышанное не подлежит разглашению ни в каком виде и никаким посторонним лицам, — её тон из приветливого чудесным образом превратился в холодно-деловой. — Поверьте, я способна найти точки давления и на вас тоже. Вернее, они у меня уже есть, но я не хочу лишний раз о них напоминать, ведь мы говорим, как партнёры, верно?

— Разумеется, — я слегка скисла, уже начиная осознавать серьёзность происходящего.

Похоже, дело предстоит очень неприятное. Впрочем, если бы это было пустое развлечение или прихоть, вроде проверки мужа на верность, то за неё не платили бы такие деньги.

— Что ж… — Сатина слегка помедлила. — Вам необходимо будет заменить одну очень важную персону на одной очень важной встрече, чтобы на голосовании вместо неё отдать свой голос за нужного мне человека. Сразу уточню, что речь идёт о людях очень высокого положения и влияния. Поэтому нам нужно быть наиболее осторожными и осознавать риски при разоблачении.

— Насколько серьёзный ранг личности, которую мне нужно заменить, подразумевается? — я почувствовала, как от напряжения у меня буквально сводит мышцы лица.

Ещё не хватало начать трансформироваться прямо тут. Тем более свой нынешний облик я держу уже очень долго, и мне скоро понадобится передышка.

— Приближенные к королю, — скупо пояснила Сатина.

— Это невозможно, — я покачала головой. — У особ, приближенных к королю, защита от копирования внешности. Я не смогу считать необходимые параметры, чтобы их воспроизвести.

— Это я беру на себя. Защита будет временно устранена. Так, что объект этого не заметит, — спокойно добавила Сатина.

— Наши действия не приведут к угрозе для чьей-то жизни?

Ещё один принципиальный момент, через который я не могла перешагнуть ни при каких условиях.

— Нет, что вы, — Сатина взмахнула рукой. — В этом содержится исключительно политический интерес и личная выгода, если вам так угодно.

Что ж, уже легче. Но всё равно как-то тревожно, словно пока не видела что-то важное.

Наверное, в очередной раз интуиция шалит. Впрочем, Сатина может меня обманывать — это ей никто не запретит.

— В любом случае я должна это обдумать.

— Конечно! — женщина улыбнулась, и, наверное, впервые я заметила, насколько твёрдые у неё черты лица.

Словно она давно на что-то решилась и готова была к любым действиям. Но внешне вынуждена была изображать безобидную даму средних лет, которую интересуют лишь драгоценности и платья.

— Тогда я дам вам ответ, скажем, послезавтра. Я только приехала и мне нужно немного прийти в себя. 

— Безусловно, — Сатина хитровато прищурилась. — Поживите пока в доме Мелеса, познакомьтесь с женихом — и, уверена, решение вы примете гораздо быстрее, чем думаете сейчас.

Глава 2.1

Весь остаток первого после приезда дня я размышляла над состоявшимся недавно разговором с Сатиной. Мне даже некогда было обращать внимание на постоянные нравоучения Бастиана Мелеса и его инструкции о том, как нужно вести себя в присутствии назначенного мне жениха.

Это уж точно интересовало меня в последнюю очередь. Чихать я хотела, что он обо мне подумает, а если в ужасе сбежит, то и хорошо. В одном Сатина точно была права: чем дольше я находилась в доме “опекуна”, тем сильнее мне хотелось его покинуть.

И не последнюю роль в этом сыграло то, что особняк барона был обставлен дорого и безвкусно — мне просто физически плохо было здесь находиться. Возможно, я просто привыкла к аскетичному убранству помещений Школы, но здесь меня раздражали и  дурацкие бархатные шторы, и вычурная обивка диванов, и неприлично дорогие ковры буквально в каждой комнате. 

Зато жена Бастиана — Канна — котору я помнила гораздо хуже, чем его самого, прекрасно вписывалась в эту обстановку. Такая же пёстрая, постоянно одетая во всё лучшее разом. 

Единственный, кто в этом доме вызывал симпатию, это огромный серый пёс Бастиана — Анкаро. В холке он доставал мне почти до пояса, его шаги было слышно издалека, а когда он нёсся по саду, то из-под его огромных лапищ вылетали комья земли вместе с травой.

Выглядел он устрашающе, но в душе был добрее ягнёнка, постоянно ластился ко мне и всё норовил спрятаться от упрёков хозяина за моей юбкой.

— Анкаро, сидеть! Анкаро, прочь! Анкаро, фу! — то и дело раздавалось из разных уголков дома.

И в моём лице пёс нашёл невольную сестру по несчастью: здесь меня тоже постоянно шпыняли и указывали мне на моё место.