— Что ж, — смягчился “опекун”, — сходить в храм для девицы твоего возраста и воспитания никогда не будет лишним. Надеюсь, Трёхликий вразумит тебя и ты наконец успокоишь свой буйный нрав. Поверь, сейчас нам всем от этого будет только лучше.

Я слушала его нравоучения, кивая и тихонько переступая с ноги на ногу. Отслеживающий браслет почти жёг кожу, жаль, что его нельзя снять так, чтобы об этом не узнали в Школе. Если бы это было возможно, то я и дня лишнего здесь не задержалась бы. А так — Мелес всё равно найдёт меня по запросу.

Поэтому терпим и улыбаемся — до поры, до времени.

До храма я летела, как на крыльях, мне даже не нужно было нанимать экипаж — после частого заточения в стенах Школы подобные вольные прогулки казались чем-то вроде подарка на именины. Погода стояла чудесная, улицы были залиты тёплым летним светом. Огромное, стремящееся ввысь здание храма как-то слишком резко выросло напротив, стоило только свернуть к площади, и сразу придавило меня своей внушительностью.

Я постояла в тени, любуясь им снаружи, а затем только вошла внутрь — и успела ещё до окончания тихой службы. Надо сказать, наблюдали за ней немногие, да и смотреть там было особо не на что. Служительницы и служители совершали односложные магические обряды, перемещаясь по главному залу храма в строго установленном порядке, что-то тихо напевали и зажигали крошечные источники в каждом положенном углу.

Я тихо присела на одну из скамей и принялась разглядывать женщин-служительниц. Отыскать среди них Эмилию Риваль оказалось несложно — её одеяние отличалось от хламид младших помощниц более заметной отделкой и кроем.

Правда, на этом мой интерес был исчерпан, и я от нечего делать уставилась на огромное изваяние Трёхликого, которое нависало надо всеми под самым сводом. Огромный трёхголовый дракон, угрожающе ощерив пасть, смотреть на всякого, кто входил внутрь, и одним своим видом, казалось, мог выбить из головы все недостойные мысли. Вот так задумаешь недоброе — он оживёт и откусит половину туловища одним махом.

Пока я размышляла о том, возможно ли вообще такое возмездие для нечестивцев, рискнувших войти в светлую обитель Прародителя всех драконов, как услышала шаги, которые приближались ко мне со спины. Лёгкое беспокойство кольнуло меня изнутри, словно в них была некая угроза. Я вскинулась, повернулась, стараясь сохранить невозмутимость — но мужчина прошёл мимо меня и сел наискосок в другом ряду.

Нетерпеливо он глянул на карманные часы и замер. Похоже, тоже ожидает окончания службы. Лишь через несколько мгновений я поняла, что неотрывно разглядываю его, не больно-то и таясь. Всё потому что смуглокожий красавец выделялся среди прихожан, как чёрная птица в стае одинаково белых. Кажется, его появление здесь привлекло внимание даже занятых ритуалом служителей.

Тёмно-синий цвет дорогого костюма-тройки приятно оттенял его коротко остриженные каштановые волосы, а плотная ткань интригующе облегала внушительную атлетичную фигуру — насколько я могла судить по его широченной спине.

Незнакомец повернул голову — и свет из противоположного окна чётко очертил его породистый профиль. Он словно что-то почувствовал и внезапно обернулся — я едва успела отвести взгляд.

3.3

И зачем вообще надо было так внимательно его разглядывать? Ну, дело же не может быть в том, что это, пожалуй, самый красивый мужчина из всех, кого я видела после выпуска из Школы? Да и вообще за всю мою жизнь, наверное. Впрочем, опыта в этом деле у меня было — мышь наплакала. Мне проще превратиться в мужчину, чем найти с ним общий язык и понять, какие чувства у меня вызывают столь эффектные незнакомцы вроде этого.

Пока я мысленно уговаривала себя, что ничего страшного не произошло, мужчина, кажется, потерял ко мне интерес. А там и служба закончилась. Я встала и оправив юбку платья поспешила к служительнице Риваль, пока она не ушла.

Но проклятое любопытство, видимо, никак не хотело меня отпускать: краем глаза я заметила, как тот мужчина тоже встал и направился к центру зала. Надеюсь, ему нужен не тот же человек, что и мне.

— Мисси Риваль! — окликнула я служительницу, которая отдавала какие-то распоряжения младшей товарке.

— Сестра, — поправила она меня и улыбнулась, однако в выражении её лица мне на миг почудилось раздражение.

— Простите… Я просто волнуюсь, — я остановилась напротив. — Мне рекомендовали вас, как чуткого человека, который сможет направить меня на истинную дорогу…

Я подняла на неё кроткий взгляд исподлобья. Вблизи Эмилия казалась гораздо крупнее, чем издалека, и, пожалуй, старше. Встреть я её на улице, никогда не назвала бы милым и участливым человеком, она скорее походила на надзирательницу в каком-нибудь закрытом интернате.

Но от моих слов её лицо заметно смягчилось.

— Что тебя беспокоит, дитя?

Она окинула меня дружелюбным взглядом: похоже, благодаря созданному когда-то облику, я чаще всего располагала людей к себе. Вот и служительница сменила гнев на милость и приготовилась меня слушать.

— Дело в том, что сейчас я нахожусь на распутьи и размышляю о том, чтобы пойти в служительницы Трёхликого.