Как я и ожидал, я не обнаружил ничего, что представляло бы интерес для миссии, кроме того, что городской дом Аннейцев был двухэтажным, изысканно, хотя и несколько старомодным, и обладал всеми мыслимыми удобствами. Я увидел множество прекрасно обставленных ниш, некоторые из которых были заняты людьми, не желавшими моего трезвого общества. В нарастающем дурном настроении я спустился по лестнице и протиснулся между несколькими одинокими молодыми женщинами, у которых развился геморрой. Они сидели на мраморных ступенях и сетовали на глупость кордовских парней.

Я согласился с их оценкой, хотя, возможно, и не по тем же причинам; более того, у меня были сомнения относительно некоторых девушек.

На первом этаже располагались перистили и обычные общественные помещения большого, пышного дома. Грубые хижины предков современные аннеанцы превратили в величественные храмы, где они могли оказывать благотворную помощь обездоленным. Эти помещения должны были производить впечатление, и я позволил себе несколько раз ахнуть от изумления.

Там была целая баня, где одни мальчишки постоянно бросали в бассейн с горячей водой другую, более удачливую группу девочек. Девочки с криками выпрыгивали из воды и бежали обратно. Пока никто не утонул.

На соседней детской площадке оживленная группа решила, что было бы забавно украсить козу гирляндой из цветов и одеждой, которую носил важный владелец дома, когда он исполнял обязанности священника.

Я поприветствовал всех спокойным жестом и прошел в крытую галерею, ведущую в сад.

Там царил некий покой, нарушаемый лишь изредка появляющимися группами молодёжи, шедшей цепочкой и звенящей от смеха. Я повернулся спиной к главной террасе, где веселье среди живых изгородей казалось мне более непристойным, чем я мог вынести, и направился к увитой плющом беседке, освещённой факелами. Приблизившись, я увидел двух беседующих; я решил, что это Оптато и изящная Элия, сестра наших трёх пирующих хозяев. Не успел я до них дойти, как на гравийной дорожке меня преградила пара, сцепившаяся в отчаянном, неподвижном объятии.

Влюбленным было не больше шестнадцати лет; она, судя по ее жесту, решила, что, возможно, теряет юношу, а он обнял ее со спокойным и успокаивающим видом неверного возлюбленного, знающего, что такое уже случалось.

Растроганный, я начал отворачиваться, чтобы не нарушать эту напряженную и, в конечном счёте, бесплодную идиллию. Затем я столкнулся с Мармаридесом, который искал меня, чтобы попросить разрешения взять экипаж. Кучер был очарован группой очаровательных молодых женщин, которых пленила его африканская внешность. Я сам был очарован, когда сделал вышеупомянутое замечание:

«Полагаю, они хотят узнать о твоих эфиопских способностях!» Мармаридес выглядела смущённой, но не отрицала, что её поклонники, как обычно, проявляли любопытство к её природным данным. «С тобой это часто случается?»

«Постоянно, Фалько! Мой хозяин, Эстерсио, живёт в постоянном страхе, что ему придётся платить компенсацию каждый раз, когда какой-нибудь гражданин заявит, что я виноват в том, что у его жены родился тёмный ребёнок».

Единственная причина, по которой он позволил мне пойти с тобой, заключалась в том, что он считал, что твой опасный период давно уже прошел!

– О, спасибо! Хотел бы я быть сейчас рядом с ней.

–Я могу отвезти тебя прямо сейчас.

– Для начала нам надо разобраться с нашим фан-клубом.

По крайней мере, сегодня мы сможем спасти от разврата хотя бы пару девушек!

Последнее было спорным, но он искал повод сбежать.

Мармаридес мог бы просто бросить своих поклонниц, но порядочные мужчины так себя не ведут. Кучер обещал подвезти двоих из них обратно в Кордубу, чтобы они не нарвались на неприятности с родителями (или что-то в этом роде), и я решил поехать с ними. Оптато и Констанс не смогли бы поехать в карете, но я быстро придумал план: я буду сопровождать Мармаридеса, чтобы защитить его от возможных нападений по дороге в город, мы доставим девушек в безопасное место, а потом остановлюсь в какой-нибудь таверне, где смогу спокойно поесть, пока он вернётся на вечеринку забрать наших спутников.

Наши хозяева не особо преуспели в плане еды; они просто отказались от нее.

Несколькими лёгкими подталкиваниями мы усадили в экипаж пару визгливых девушек; вероятно, в трезвом виде они были застенчивыми и скромными созданиями, но выпивка смыла с них весь их хороший вкус. Я сел вместе с Мармаридесом, и мы тут же тронулись, прежде чем наши пассажиры успели поискать новых приключений и сесть на кучерское место, чтобы занять место между нами. Когда наши мулы достигли ворот, откуда начиналась длинная подъездная дорога, нам пришлось спешно съехать с дороги. Мимо проехал экипаж гораздо больше нашего, запряжённый двумя резвыми лошадьми и управляемый слугой в форме с серьёзным выражением лица. «Вперёд, Мармаридес!»

Я сказал кучеру с натянутой улыбкой: «Думаю, Анней Максимус вспомнил, что случилось в последний раз, когда он оставил мальчиков дома без присмотра».

XXXIX

Мы нашли дом девочек и уговорили их войти, не поднимая шума; мы прибегли к наглому трюку, упомянув о возвращении Аннея Максима и предупредив их, что он, как разгневанный отец, вскоре поговорит с родителями других мальчиков и девочек.