«Не потому ли, что Корнелий не упомянул о своей тревоге по поводу того, что происходило в Бетике? Полагаю, он не мог обсудить этот вопрос с отцом, который был в далёком Риме. Он не мог рискнуть написать письмо с объяснением, поскольку вопрос был слишком деликатным. Поэтому ему пришлось согласиться на предложение... и с того момента, как он сел на корабль, он был в долгу перед Квинктиями».

«Вижу, вы провели исследование», — заметил Пласидо, совершенно удрученный.

– Могу ли я изложить факты в правильном порядке? Когда вы с Корнелием начали беспокоиться о влиянии Квинциев?

– В прошлом году, когда сын прибыл в Бетику, мы знали, что его присутствие было обусловлено какой-то причиной, и Корнелий чувствовал, что Квадрадий намерен сменить его на посту квестора. Примерно в то же время Атракт начал приглашать группы бетиканцев в Рим.

Итак, Куадрадо смог предупредить отца, что Корнелиус может высказать нелестные замечания, когда его вызовут во дворец для доклада по окончании инспекционной поездки. Квинции решили отложить его возвращение, пока укрепляют свои позиции, и когда представилась нежелательная возможность провести этот культурный отпуск, Корнелиус смягчился, но вы ведь решили проявить инициативу, не так ли?

–Я написал записку.

–Аноним?

«Официальные каналы были слишком рискованными. К тому же, я не хотел наживать врага у Корнелия в Риме. Он всегда меня поддерживал».

– Поэтому вы связались с Анакритом, а не с Лаэтой?

– Привлечение разведывательной группы представлялось целесообразным.

Привлекать Анакрита никогда не было целесообразно, но чтобы это понять, нужно было с ним поработать.

– Что произошло дальше? Анакрит ответил официально и потребовал от проконсула провести расследование… и, сделав это, он передал дело непосредственно в руки Корнелия, не так ли? Но разве это не было бы для него в любом случае неловко?

«Он мог сказать, что у него не было другого выбора. Как только из Рима поступили инструкции, Корнелий был вынужден подчиниться. Тем не менее, мы позаботились о том, чтобы его ответный доклад был передан конфиденциально».

«Знаю!» — воскликнул я с коротким смешком. «Тот, кто этим руководил, решил отправить отчёт через Камило Элиано».

Нет?

–Он был другом Корнелия.

«И от другого молодого человека!» — сказал я, качая головой. «Элиано прочитал отчёт, и у меня есть нехорошее предчувствие, что он передал его содержание наименее подходящему человеку».

Пласидо побледнел:

–Квинсио Куадрадо?

Я кивнул. Пласидо ударил себя ладонью по лбу.

–Мне это даже в голову не приходило!

«Это не твоя вина. Юный Куадрадо повсюду. Это семейное, это ясно».

Мы изучали ситуацию, как деловые люди. Выражения лиц были серьёзными, разговор — размеренным. Взгляды были устремлены в воду, словно мы считали рыбу.

«Конечно, интерес ко многим сферам провинциальной жизни не является преступлением», — прокомментировал Пласидо.

«Нет, но в каком-то смысле чрезмерная занятость говорит сама за себя. Хороший римлянин делает вид, что занят, только когда пытается завоевать поддержку плебса на выборах... и даже тогда он старается создать впечатление, что ненавидит выставлять себя напоказ всеобщему любопытству».

«Ты описываешь человека, за которого я бы мог проголосовать, Фалько!» — воскликнул он. Его комментарий был полон иронии. Мой, если честно, тоже.

– И я не описываю Атракто. Всё, что делает мужчина, имеет характерный привкус личных амбиций и семейной выгоды.

«Но ситуация общеизвестна...» — попытался утешить себя Пласидо.

– Но это не гарантирует, что что-то будет сделано. Вы прошли обучение в Палатине и знаете, как всё устроено. Это сложный вопрос.

–Вы просите меня предоставить доказательства?

–Ты хочешь сказать, что их нет?

Пласидо устало пожал плечами и ответил:

«Как доказать такие вещи, Фалько? Торговцы переговариваются между собой. Если они и замышляют какой-то план по взвинчиванию цен, то знают только они. Вряд ли они расскажут об этом ни тебе, ни мне. В любом случае, половина того, что...»

Они будут говорить намёки и инсинуации. А если потребовать от них объяснений, они будут всё отрицать и возмущаться подобным намёком.

«Любой, кто тебя услышал, подумает, что ты работаешь информатором уже десять лет», — грустно сказал я ему.

«Добыть информацию легко, Фалько!» — его тон стал кислым. — «Всё, что нужно, — это немного дешёвого обаяния и несколько взяток».

Попробуй себе работу, где нужно выжимать из людей деньги. Вот это нелёгкая жизнь!

Я улыбнулась. Этот парень начинал мне нравиться. А с государственными служащими у меня было то же правило, которому я всегда следовала с женщинами: как только всё становилось дружелюбно, пора было уходить.

– И ещё кое-что, Пласидо. Когда я пытался увидеть оригинал переписки, мне это не удалось. Похоже, существовало две версии. Прав ли я, предполагая, что в этом отчёте Корнелиус высказал Анакриту свои подозрения о формировании картеля, о том, что он всё ещё находится в зачаточном состоянии и его ещё можно остановить?