Он… с подогревом? Это поэтому я вся мокрая? Я скидываю туфлю и ставлю босую ногу на плитку. Черт побери. Да, с подогревом. Я с размаху скидываю вторую и случайно запускаю ее через всю комнату. Та с глухим стуком врезается в стену и падает на пол.

Нет смысла щеголять в Лубутенах, если все, что я делаю, — это сижу в женской уборной фирмы. Мои «праздничные» каблуки насмешливо валяются на боку. Похоже, было преждевременно надевать их в честь первого дня моего возвращения в суд.

Но они же розовое золото! Как я могла их не купить?

Джулиус подходит к столешнице, его отражение отчетливо видно в зеркале с золотым узором. Глаза бегают в разные стороны — наверняка он переживает, что туфля была брошена в его сторону не случайно.

— Перестань драматизировать и скажи, что видишь.

Он глубоко вдыхает, грудь поднимается и опускается, и он опускает взгляд. И сразу же срывается на крик.

— Это тест на беременность?

— Тсс! — шиплю я, всерьез подумывая схватить ту туфлю и запустить в него. — Ты можешь не рассказывать всему офису, чем мы тут занимаемся?

— Мы тут ничем не занимаемся, — отшатывается он от злополучной палочки.

— О господи. Просто скажи мне, что ты видишь, — я хватаю тест с мраморной столешницы и сую его ему под нос. — Это крестик?

Он пятится, чуть не падает на задницу.

— Ты… ты что, пописала на это?

Раздражение вскипает во мне, и температура внутри подскакивает до лавы.

— Там колпачок надет. Перестань ломать комедию и читай.

Я встряхиваю палочку у него перед лицом, и на этот раз он действительно оступается и падает. Отлично. Теперь, когда он на полу, я приседаю и подсовываю тест поближе. Убежать ему некуда.

— Ну?

Он сжимает губы и морщится, будто боится, что на него сейчас что-то брызнет. Мужчины — существа безмерно драматичные.

Я жду. Знаю, что он сдастся. И, как по часам, через тридцать секунд он вздыхает:

— Да, это крестик.

— Черт, — я вскакиваю и подхожу к ряду остальных тестов. — Проверь их.

— Миссис Мерфи, — говорит он, поднимаясь, — когда я сказал, что сделаю для вас все, я имел в виду в рамках работы ассистентом, а не вот это.

— И я говорила тебе не называть меня «миссис Мерфи». Я Слоан. Миссис Мерфи — это жена мистера Мерфи, а я — нет.

Он пожимает плечами, пятясь к двери.

— Думаю, мистер Мерфи будет сильно удивлен, узнав, что миссис Мерфи ждет его ребенка.

Я рывком обегаю его и встаю в дверях, раскинув руки и преграждая путь.

— Мы еще не знаем, так ли это. Иди сюда и смотри.

Осознав, что выхода нет, он отряхивает лацканы своего чертовски дорогого Tom Ford и нехотя подходит к тестам.

— Положительный. Положительный. Положительный. Этот — «более трех недель». — Он бросает на меня взгляд. — Ты что, скупила всю аптеку?

Я закатываю глаза.

— Ага. Юрфак, первый курс: всегда будь готова.

— Если бы ты действительно жила по этому правилу, думаю, беременна бы ты не была, — оборачивается он, и, встретившись со мной взглядом, тут же морщится, подняв руки в знак защиты. — Прости. Ты выбила меня из колеи своими палочками с мочой.

Я качаю головой.

— Мне нужно к врачу.

— Да, думаю, это правильно.

— Сейчас же. — Я отхожу в сторону и указываю на дверь.

Он тычет себе в грудь.

— Ты хочешь, чтобы я записал тебя?

Я даже не отвечаю, только сверлю его взглядом.

— Да-да, конечно, — бормочет он, очевидно, сдаваясь так быстро лишь потому, что это позволит ему сбежать из женской уборной.

— И проследи, чтобы приняли меня сегодня утром.

Он качает головой.

— Может, хочешь, чтобы я еще и за руку тебя подержал?

На мгновение я почти чувствую облегчение. Мысль пройти через все это одной пугает меня до чертиков. Но облегчение тут же улетучивается, как только я вижу его бесстрастное выражение и понимаю — это был сарказм. Я не отвечаю, отворачиваюсь к зеркалу и рассеянно поправляю волосы.

Как только дверь закрывается, по щеке скатывается первая слеза. Я и правда одна. Мне некого взять за руку. Это было единственное, что я когда-либо любила в этих визитах — ощущение его рядом. Когда он держал меня за руку и не сводил с меня глаз, мне казалось, что я могу справиться с чем угодно.

Два часа спустя, сидя в кабинете врача в полном одиночестве, я чувствую себя потерянной и понятия не имею, что делать дальше.

— Вы уверены, что это не какая-то опухоль?

Узист бросает на меня сердитый взгляд. Да уж, полагаю, большинство людей не стали бы предпочитать рак ребенку.

Если что, я тоже нет. Но в последнее время все шло наперекосяк, так что это было бы вполне в моем стиле. Меня нельзя винить за то, что я хочу быть уверена во всем.

— Нет. Злокачественные опухоли не бьются, как сердце. А это сердце бьется сильно.