Женщины переглянулись, стушевались под моим напором и молча распахнули тяжелые кованые двери святилища.

Внутри царила звенящая, холодная тишина. Высокие витражи дробили утренний свет на прозрачные серебристо-голубые блики, танцующие на безупречно чистом мраморе. В центре высилась колоссальная статуя богини из полированного серебра - высокая, прекрасная и пугающе бесстрастная.

Из бокового придела навстречу нам вышел главный жрец. Высокий, сухой старик в ослепительно-белой мантии с серебряной вязью рун. Его лицо казалось высеченным из камня, а глаза напоминали прозрачные зимние льдины.

- Леди Элира Ашфорд, - произнес он с выверенной, протокольной вежливостью. - Чем служители Луны могут помочь вам в этот утренний час?

Я медленно подняла руки и одним движением откинула капюшон за спину.

Встретила его ледяной взгляд в упор - прямо, открыто, не моргая. В моем голосе не было ни женской обиды, ни мольбы о жалости - только сухое требование человека, разрывающего кабальный контракт:

- Я пришла расторгнуть брак.

Дорогие читатели! У меня с соавтором вышла потрясная новинка, наполненная любовью, юмором и топоптом маленьких ножек.

Внимание в данной книге в тексте будут спрятанны несколько промо на остальные мои книги!

Глава 6.

Верховный жрец изучал меня долго. Непозволительно долго.

Серебряные нити ритуальной вышивки на его мантии едва заметно подрагивали, словно от сквозняка, хотя тяжелый воздух храма был абсолютно неподвижен и густо напоен ароматами ладана, сандала и оплывающего воска.

Его глаза - цвета выцветшего зимнего льда - цепко сканировали мое лицо. Он подмечал всё: подсыхающую рану на разбитой губе, налившиеся желтизной следы удушения на шее и то ледяное, расчетливое спокойствие во взгляде, которое сбивало его с толку сильнее любых увечий. Прежняя Элира приползла бы сюда в слезах, моля о спасении. Я же стояла перед ним с прямой спиной человека, пришедшего закрыть токсичную сделку.

- Развод, - наконец произнес он, медленно взвешивая каждый слог. - Вы отдаете себе отчет в своих словах, леди Элира?

Я выдержала паузу, не моргая глядя ему прямо в переносицу - излюбленный психологический прием на жестких корпоративных переговорах.

- Я пришла сюда не за духовным наставлением, отец Лориан. Я пришла за официальным расторжением союза. По священному праву богини и по кодексу драконьих домов. Метка истинности мертва уже несколько лет. И вам это известно не хуже, чем мне.

Жрец чуть склонил голову. В этом жесте не было сочувствия - лишь отточенная веками осторожность церковного сановника.

- Связь действительно угасла, - неохотно признал он. - Однако герцог Ашфорд… Его светлость не давал согласия на разрыв. Без его личной подписи или прямого присутствия перед алтарем закон кланов не позволяет…

- Он дал свое полное согласие сегодня ночью, - хладнокровно перебила я, понизив голос до сухого делового регистра. - Герцог публично объявил наш союз ошибкой всей своей жизни. Заявил, что больше не желает видеть меня в своем доме. И отдал прямой приказ на рассвете выслать меня в Ольцег - в изолятор для «бракованных пустышек». Его слова. Дословно.

Жрец впервые дрогнул и моргнул.

Мила за моей спиной судорожно перевела дыхание - тихий звук в гулкой тишине храма прозвучал хлестко, как щелчок хлыста.

Отец Лориан перевел тяжелый взгляд на побелевшую служанку, затем снова посмотрел на меня и сдавленно выдохнул:

- Свидетели ночного инцидента найдутся?

- Несколько десятков слуг и личная охрана герцога, которые слышали каждое слово его ора на весь западный флигель. И я. Этого более чем достаточно для применения третьей статьи Кодекса Крови.

Старик замолчал, взвешивая риски. Я видела, как в его глазах крутятся шестеренки: Ашфорды могущественны, но законы верховного пантеона драконы нарушать не смели.

Наконец жрец медленно кивнул:

- По закону храма… да. Публичное оскорбление супруги в присутствии челяди, признание союза ничтожным и принудительное изгнание являются исчерпывающим основанием для односторонней аннуляции, если истинная метка угасла. Богиня не связывает тех, в чьем очаге остался лишь пепел.

Он развернулся и приблизился к монолитному серебряному алтарю. Провел сухой узловатой ладонью над зеркальной гладью металла - и по полированной поверхности побежали лазурные светящиеся борозды. Руны складывались в древний узор: два драконьих крыла, переплетенных в полете, одно из которых было уродливо надломлено у основания.

- Положите ладони на руны, дитя.

Я шагнула вперед. Мила инстинктивно дернулась за мной, но младшая жрица мягко, но непреклонно преградила ей путь.

Как только мои пальцы коснулись ледяного металла, по телу прошел мощный электрический разряд. Казалось, чужая, колоссальная воля накрыла меня сверху тяжелой невидимой дланью.