Тяжелое парадное платье цвета слоновой кости удушающе жестко сжало ребра тесным корсетом. Она стоит у мраморной колонны, стараясь дышать поверхностно и незаметно. Вокруг гремит музыка, шелестит шелк, звенят бокалы, и десятки золотых глаз молодых драконов скользят по ее фигуре с неприкрытой насмешливой оценкой.

- Худая. Бледная как смерть. Глазищи на пол-лица, словно у фарфоровой куклы. И ни единой искры пламени в жилах, - доносилось из каждого угла бального зала.

Пожилая драконица с тяжелыми рубиновыми гребнями на шее нарочито громко прошептала стоящей рядом статс-даме:

- Какая досада для лорда Рейна. Безупречная родословная - и абсолютная, безнадежная пустышка. Бедняга, должно быть, ежедневно проклинает тот час, когда она появилась на свет.

В ответ Элира лишь заставила себя улыбнуться. Эту улыбку она часами отрабатывала перед зеркалом - безупречную, застывшую маску благовоспитанности, которая не выдавала ни единой эмоции. И лишь под пышными фижмами юбки ее пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что острые ногти пропарывали ладони до крови.

Видение разорвалось в клочья, уступая место новому кошмару.

Свадьба.

Она уже отчетливо понимала, что семья хладнокровно продала ее. Выгодно сбыла с рук влиятельному, жестокому клану Ашфордов. Род Дрейка стремился укрепить позиции при дворе за счет древнего имени ее предков, а отец жаждал избавиться от бракованной «пустышки», одним своим существованием бросавшей тень на величие рода Сильвервейнов.

Карета с гербами замирает у гигантского каменного замка. Элира выходит на брусчатку, ветер нещадно рвет подвенечную фату. Дрейк ждет у парадного входа - высокий, безупречно красивый, полный надменной силы. Он протягивает ей руку.

Она покорно опускает пальцы в его ладонь - сухую, жесткую, огрубевшую от рукоятей мечей.

- Теперь ты моя, - негромко бросает он. Почти ласково, но в тоне звенит неотвратимость приговора.

В их первую ночь он не проявлял жестокости. Всё было куда страшнее - он был абсолютно, ледяно равнодушен. Исполнил супружеский долг, словно рутинную повинность, отвернулся к стене и мгновенно уснул. А Элира до рассвета лежала без сна, глядя в темноту балдахина и чувствуя, как внутри нее заживо умирает последняя надежда на тепло. Тогда она наивно думала: «Это нормально. Так заведено у драконов. Я просто должна выносить ему сильного наследника, и тогда он хотя бы взглянет на меня как на равную».

Но ребенок так и не появился.

Год за годом тянулась ледяная пустота, а вместе с ней крепло безжалостное презрение мужа и глумление его родни.

А потом в его жизни - и в моем персональном аду - появилась она.

Глава 4.

Чужая память продолжала крутить перед моим внутренним взором кошмарную хронику, словно кто-то насильно заставлял меня смотреть документальный фильм об издевательствах над беззащитным человеком.

А потом на этой пленке появилась она.

Селена - абсолютное, рафинированное зло во плоти.

Элире шел двадцать первый год. Она только что вернулась из унизительной поездки в родовое гнездо Сильвервейнов, где безуспешно пыталась заговорить с отцом о материнской доле наследства и о разводе. Отец лишь высмеял ее.

В замок мужа она вернулась глубокой ночью. В каменных коридорах стояла вязкая, подозрительная тишина.

Элира шла к себе, но у дверей покоев Дрейка замерла. Из-под резной дубовой створки пробивалась полоса теплого света. И тихий, переливчатый женский смех.

Она толкнула дверь без стука - просто шагнула внутрь, еще надеясь, что ошиблась.

Дрейк лежал на смятых шелковых простынях, обнаженный до пояса. Золотистая чешуя на его широкой груди лениво мерцала в пламени свечей. Сверху на нем сидела роскошная фигуристая блондинка. Золотые волосы тяжелой волной рассыпались по ее плечам, губы были приоткрыты в сытой улыбке. Она двигалась неторопливо, смакуя каждую секунду, а пальцы герцога сжимали ее бедра - уверенно, по-хозяйски.

Селена заметила незваную гостью первой. Она даже не сбилась с ритма. Лишь повернула точеную шею и улыбнулась - ядовито, торжествующе, словно сытая кошка, прижавшая лапой мышь:

- О, дорогая… Ты вернулась раньше времени. Решила присоединиться к нашим забавам?

Дрейк лениво приоткрыл тяжелые веки. В золотых глазах мелькнула досада - словно ему помешала залетевшая в спальню мошка.

- Пошла вон в свою комнату, Элира, - бросил он глухо. - Утром поговорим.

Хозяйка тела застыла в дверях, не в силах пошевелиться. Смотрела, как любовница мужа ластится к нему, целуя в основание шеи, и как дракон блаженно прикрывает глаза.

А затем Элира развернулась и ушла. Без криков. Без единого слова.

Она не заплакала даже тогда. Просто брела по темной галерее, пока не уперлась лбом в холодную каменную кладку. Сползла по ней на корточки и начала беззвучно, судорожно задыхаться - не от слез, а от того, что из нее заживо выламывали последние остатки человеческого достоинства.