–Это связано с вашей работой по переписи населения?

Женщина продолжала настаивать на этом, несмотря на то, что Елена проявляла к этому полное равнодушие.

Я заглянул в щель. Елена стояла ко мне спиной, что было удачей, поскольку избавляло нас от риска расхохотаться. Эфрасия, великолепно выглядевшая в платье в блестящую алую и пурпурную полоску (удивительный пример работы с насыщенными красителями, полученными из моллюска мурекс), сидела в большом плетеном кресле. Она выглядела расслабленной, хотя в её прекрасных глазах читался проницательный взгляд, выдававший внутреннее напряжение, заинтриговавшее меня.

Я задавалась вопросом, прислал ли ее Сатурнино или ее добрый муж не знал, что она появилась у меня дома.

Елена велела подать угощение. Затем она велела принести ребёнка. Джулия Джунила позволяла передавать себя из рук в руки, целовать, щипать и щекотать, и была в восторге, когда ей поправляли тунику и взъерошили тонкие пряди волос. Затем, когда её положили на ковёр на полу, она проявила недюжинную смелость и энергию, ползая и играя со своими куклами. Вместо того, чтобы недовольно рыдать, она лишь забавно икала. Моя дочь была просто прелесть. И я не единственная, кто это говорит.

«Какая прелесть! Сколько ему лет?» — спросила Евфрасия с любопытством и польщением.

«Ей ещё и года не исполнилось». До дня рождения Джулии оставалось всего десять дней; это был ещё один повод постараться как можно скорее вернуться домой и утешить двух её бабушек, которые были без ума от малышки.

– Это кукла… И такая умная…!

«В этом она пошла в отца», — сказала Елена, которая, должно быть, знала, что я её слушаю. Я почти ожидал, что она добавит несколько игривых оскорблений, но она, вероятно, была занята выяснением причины визита Эфрасии.

–А как поживает наш любимый Фалько?

«В те несколько мгновений, что мне удаётся его увидеть, он, кажется, как всегда: увлечён своими делами и планами. Всё как обычно, девочка!»

Даже из моего укрытия мне показалось, что Эфрасия прищурилась. Елена была достаточно близко, чтобы позже подтвердить мне это. «А как у вас с мужем, Эфрасия?»

«О, здесь нам гораздо лучше. Знаете, нам пришлось бежать из Рима. Нас начинали донимать такая конкуренция и столько обмана». Этот комментарий, несомненно, также имел в виду внутренние последствия романа Евфрасии с Румексом. «Атмосфера в провинции стала гораздо приятнее; теперь мы можем остаться здесь навсегда…»

Елена удобно устроилась в кресле, похожем на кресло её гостя. Я заметил одну её обнажённую руку, расслабленно свисавшую с подлокотника. Вид её мягких изгибов, столь знакомых мне, заставил меня зашевелить волосками на затылке при мысли о том, как я проведу кончиком пальца по её коже, заставив её дрожать и…

– А ваш муж сможет управлять бизнесом из Триполитании?

– Да, конечно. Хотя, в любом случае, я бы хотел, чтобы он ушёл на пенсию.

Женщины всегда говорят одно и то же, хотя немногие готовы терпеть ограничения в ведении домашнего хозяйства. Она и так уже достаточно натворила. Так что же привело Фалько в Лептис-Магну?

Елена, наконец, сжалилась над ней:

–Он работает на частного клиента.

–Кто-то, кого я знаю?

– Да ничего особенного. Просто простая просьба от женщины, которой нужна помощь с подачей жалобы, я думаю.

– Что ж, вы проделали долгий путь ради столь малой суммы.

«Мы уже были здесь по семейным обстоятельствам», — успокоила Елена. Но Эфрасия проигнорировала её замечание.

«Я в восторге... А как ваш муж нашёл этого клиента в чужой провинции? Он что, разместил рекламу?»

«Ни в коем случае». Елена сохраняла полное спокойствие, резко контрастируя с явной тревогой другой женщины. «Мы были в отпуске, и нас нашла эта женщина. Судя по всему, она услышала о Фалько во время своего пребывания в Риме».

Евфрасия не выдержала напряжения и задала свой вопрос напрямую:

«Он ведь не работает на ту женщину, с которой у Помпонио Уртики был роман, не так ли?»

«Вы имеете в виду Сциллу?» — невинно спросила Елена.

«Я точно знаю, что Сцилла замышляет что-то недоброе», — ответила Эвфрасия. Она слегка откинулась на спинку стула и приняла более расслабленный вид. «Она домогалась моего мужа, и, полагаю, то же самое она сделала с Каллиопом. Мы знаем, что он в Лептисе», — продолжила она, на этот раз с ноткой горечи в голосе. «Его жене, насколько я понимаю, придётся за многое ответить».

«Почему ты так говоришь?» — спросила Елена, на ее лице отражалось сдерживаемое недоумение.

Насколько нам было известно, Артемида всего лишь согласилась выйти замуж за Каллиопа, человека, считавшего, что быть богатым – значит обладать всем необходимым, включая любовницу по имени Сахарина, жившую на улице Бореаль. Обвинительный тон Эуфразии казался неуместным. Впрочем, мы с Еленой и так знали, что Артемида молода и красива, что непростительно для многих женщин.