Он приподнимается с кровати, и я понимаю, что, если он меня догонит, мне конец.

Развернувшись на пятках, я бегу к двери. Но меня хватают за капюшон толстовки и дёргают назад. Я пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, и в какой-то момент мне это удаётся. Выскальзываю не только из его рук, но и из самой толстовки.

Остаюсь абсолютно голой. Лишь в одних трусиках.

Резко прикрываю рукой грудь. Кровь приливает к лицу, щёки горят от стыда так, что кажется, я сейчас вспыхну.

Челюсти Аида напрягаются. Ноздри раздуваются, а зрачки расширяются, поглощая полностью радужную оболочку.

— Какой отвратительный шрам, — доносится до меня голос блондинки, полный брезгливости. Она, морщась, встаёт с кровати, заворачиваясь в простыню.

Аид медленно переводит взгляд с моей груди ниже, отыскивая мой шрам. Его лоб чуть хмурится, и я замечаю, как в его глазах мелькает что-то странное. Но мне плевать, что это. Жалость? Отвращение? Мне всё равно.

— Дай сюда! — выдёргиваю из его рук толстовку, пока он в ступоре от увиденного.

Прижимаю её к себе, прикрываясь, готовая провалиться сквозь землю. Горло сжимается от подступающих слёз, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не перед ним.

Но вдруг за спиной раздаётся знакомый, холодный голос:

— Что тут опять происходит?

Обернувшись, я вижу коменданта.

— Мы… — начинаю я, но голос срывается.

— Молчи, — обрывает она меня. — Все трое в кабинет ректора. Живо.

Глава 7. Ева

Мы втроём сидим в кабинете ректора в кожаных креслах напротив коричневого дубового стола, за которым расположился Сергей Петрович. Сложив руки в замок, он препарирует нас взглядом, будто пытается добраться до наших мыслей и узнать всю правду.

— Аид, что опять произошло в твоей комнате?

Аид никак не реагирует. Ноль эмоций. Ему плевать, что к нему обращается ректор и что тут вообще происходит. Он сидит, уткнувшись в телефон, и лениво скользит пальцем по экрану. Он даже не поднимает голову.

— Сергей Петрович, — начинает разъярённая панда. — Эта ненормальная влетела в комнату и из ведра облила нас грязной водой! Потом разделась и давай демонстрировать своё убогое тело Аиду. Она, видимо, от ревности совсем с ума сошла!

Вот стерва! У неё получается настолько убедительно, что я сама верю её словам.

— Маргарита, а Вы что делали в комнате Аида?

— Он мой парень, — невозмутимо отвечает она, словно это всё объясняет.

— Ева, а Вы что скажете в своё оправдание?

Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю. Часть сказанного — правда. Да, я влетела в комнату. Да, я облила их водой. А что ещё мне оставалось? Мне нужно было вернуть свои вещи, которые у меня забрал Аид и его дружки.

— Это не правда, — начинаю я, пытаясь сообразить, с чего начать свой рассказ про привилегированных студентов, которые творят полную дичь.

— Что именно? — уточняет ректор. — То, что Вы облили их водой или то, что стояли голой в чужой комнате?

— Всё было не совсем так. Я сама не раздевалась. Это вышло случайно.

— Вышло случайно, — повторяет Сергей Петрович. Он снимает очки и устало трёт переносицу. — Такое поведение непозволительно в нашей академии. Вы ещё недели не учитесь, а уже такое вытворяете. На комиссии мы рассмотрим вопрос о вашем исключении.

— Но я не виновата! Дружки Аида меня похитили и отвезли в лес, а потом он…

— Тихо! — громыхает ректор. — Какая бы у Вас ни была причина, Вы не можете врываться в чужую комнату и кого бы то ни было обливать водой.

— Что? — ошарашенно хлопаю глазами. Меня захлёстывает чувство несправедливости, и я начинаю рассказывать всё как было: — Они меня и ещё трёх девочек похитили и отвезли в лес, чтобы поиздеваться.

— У Вас есть доказательства? — ректор смотрит на меня с прищуром.

— Девочки могут подтвердить мои слова.

— Хорошо. Как их фамилии?

Я открываю рот и… замираю. Фамилии. Их лица я помню, но не имена. Паника начинает закручиваться в животе тугим узлом.

— Я не знаю. Но я могу найти их и привести к Вам.

— И подговорить, — довольно шипит Маргарита.

— Одну девочку звали Смирнова Люба! — выпаливаю я, надеясь, что память меня не подводит. Мы с ней вместе получали учебники, я видела, как она расписывалась. — Вызовите её.

Взглянув на Аида, ректор нехотя берёт телефон и просит секретаря найти студентку. Я опускаюсь обратно в кресло. Напряжение немного отпускает, и я чувствую, как мышцы начинают дрожать от перенапряжения. Сейчас этот гавнюк получит по заслугам.

Спустя минут десять Аид убирает телефон в карман джинсов. Он поднимается с кресла и подходит к окну, которое расположено за спиной ректора. Оттуда открывается вид на внутренний двор кампуса. Когда дверь кабинета открывается, он разворачивается и исподлобья смотрит на зашедших.

— Спасибо, Марина Константиновна, — благодарит ректор п омощницу. — Смирнова, присаживайтесь, — указывает на кресло, в котором сидел Аид.