— Когда я к нему подсела, почувствовала горьковатый запах, — всё же сказала я. — Это продлилось всего пару мгновений, а затем он исчез. И до конца лекции я его больше не ощущала.

— Запах? — переспросил Варзах и прищурился. — И ты считаешь, что это может как-то помочь? Может, запах был от другого адепта или предмета.

— Вы просили вспомнить что-то необычное — я вспомнила. — Я пожала плечами. — Торренс сидел в одной позе с пером в руках и листом пергамента, его сумка стояла с другой стороны от меня, что там находилось и могло источать этот запах, я не имею понятия. И мог ли он исходить от других адептов — тоже. Я его чувствовала всего пару мгновений и не могу утверждать, откуда он взялся и кому принадлежал. Но, помимо его сонного состояния и аромата, больше странностей я не заметила.

Хотя был ещё парень, который решил надо мной подшутить. Мог ли он напустить ветер специально?

Боги, я совсем запуталась.

Дознаватель какое-то время сверлил меня хмурым взглядом, словно пытался залезть ко мне в голову.

— Запах, значит. — Он кивнул. — Что ж, хорошо. Лорд ректор, помнится, у вас учится один адепт, который имеет способность создавать и ощущать любые, даже самые незначительные ароматы?

— Верно. — Ректор кивнул. — И вы его знаете не хуже меня.

— Знаю. Пригласите его. Думаю, сейчас он нам может помочь гораздо больше, чем ваш менталист.

Ректор щёлкнул пальцами, и перед ним тут же материализовался небольшой свиток, окутанный огненной дымкой. Появился и исчез, после чего драг-лорд кивнул дознавателю.

Это что же, в академии такая система связи ещё есть, помимо почтовых артефактов? Или драгхары могут таким способом общаться?

Вслух я этого не спросила, а потому ответа не получила, и на несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Тяжёлая такая, давящая. Даже странно, что Варзах не стал больше ни о чём расспрашивать или настаивать, чтобы ко мне в мысли залез куратор. Парень забрался с ногами на подоконник, облокотился о стену и... задремал? По крайней мере, глаза закрыл и даже голову назад чуть откинул. Будто его разом перестало интересовать происходящее в кабинете. Хотя, скорее, только сделал вид, что перестало. Присмотревшись, я заметила, что он наблюдает за всеми сквозь опущенные веки.

Хм, даже неудивительно. Бдит.

Ректор смотрел куда-то в арочное окно и хмурился. Магистр, имени которого я так и не услышала, что-то записывал в длинный пергамент. Словно протоколировал допрос. Хотя, может, так оно и было? В королевстве людей всегда так делали, скорее всего, здесь тоже такая практика есть. Только странно, что пригласили магистра, а не секретаря или кого-то более низкого по статусу.

Мэтр, поджав губы, изучал дознавателя, который словно тоже на несколько минут потерял ко всему происходящему интерес. А я... Я решила хоть что-то узнать об этой странной болезни.

— Прошу прощения, — начала я осторожно. — Мне может кто-нибудь рассказать, что это за сонная болезнь такая? Что станет с Торренсом? Он жив? Почему он в таком состоянии? Можно ли ей заразиться? Хоть что-то. Я же о ней совершенно ничего не знаю.

И волнуюсь, честно говоря. Ведь если Люцина оказалась права, то я могла уже заразиться.

Все присутствующие обратили взоры на меня.

— Мы сами о ней мало знаем, — взял слово ректор. — Раньше такой болезни в нашем мире не было. Она появилась только две недели назад в Доргаре, к которому прилегает академия.

— А какие у неё симптомы?

— Если бы мы знали. — Дознаватель усмехнулся, перестав маячить перед глазами. — Всех пострадавших находили уже в состоянии магической комы, и свидетелей перехода от одного состояния в другое ни у кого не было, так что опросить некого.

— Торренс первый, кто уснул на глазах у всех. — Ректор кивнул. — Потому к нам и прислали дознавателя.

— Именно. — Варзах не отрицал этого. — До сего момента ещё не было ни одного свидетеля и ни одной зацепки по этим делам, а советник уже давно ждёт подробного отчёта.

Угу — и потому чуть ли не на смех поднял моё заявление о горьком запахе. Ну-ну.

— Степень её заразности также неизвестна, — добавил мэтр. — Однако никто из окружения пострадавших пока не заразился.

— А другие адепты сказали что-то важное? — спросила я.

— Это конфиденциальная информация, — ответил Варзах. — Мы не можем её раскрыть.

— Ну почему же, — возразил ректор, спокойно облокотившись на спинку кресла. — Раз адептка Лэйн уже проходит фигурантом по данному делу, она имеет право знать.

— Нет, — твёрдо ответил Варзах. — Это конфиденциальные сведения. Кроме того, если она узнает подробности, то может изменить свои показания.

Я даже вздрогнула от неожиданности.

— А Беон здесь для чего? — спросил мэтр вместо меня. — Кажется, его пригласили именно для того, чтобы он определял, говорят адепты правду или лгут.

— Дополнительные знания никому не помешают, — ответил ректор.

Дознавателю это решение не понравилось, но он не стал больше возражать, только что-то неразборчиво сказал и отвернулся.