— Стоп, стоп! О чём ты говоришь?! Какая прелесть, и какая сторона? Консумировать брак – значит провести ночь вместе с мужем. То есть, проспать ночь в одной постели, даже под одним одеялом, и обязательно голыми. Не самое приятное времяпрепровождение, скажу тебе, вдруг муж храпит, жутко пахнет, или у него холодные ноги. Но уж ночку-то потерпеть можно! — уверенно произнесла я и замолчала, растерянно глядя, как меняется выражение лица тётушки. Как удивление уступает место сначала задумчивости, а потом едва сдерживаемому смеху. Что, интересно, я такое сказала, что нужно зажимать себе рот и таращить глаза, пытаясь не засмеяться во весь голос?!

— То есть, с Масиком, а потом с генералом ты собиралась просто провести ночь в одной постели, возможно, даже под одним одеялом и обязательно голая?! И всё, больше ничего делать не нужно?! Да ты эксперт в вопросах консумации! — выдавила из себя тётка и, не удержавшись, начала хохотать. Вот ведь зловредина ехидная!

— Да, я была готова пойти на это ради наследства своих родителей. Хотя вид у Масика ужасно нелепый и дурацкий даже в одежде. Представляю, как он выглядит без одежды – бр-р! — меня слегка передёрнуло, стоило вспомнить огромный Масиков кадык на тощей шейке и покрытые коричневатыми веснушками нос и кисти рук. Ещё идущий от него запах прелости – вообще, бе-е!

— А как, на твой взгляд, будет выглядеть без одежды генерал? — ни с того, ни с сего вкрадчиво поинтересовалась тётушка.

— Генерал… Не знаю, но, наверное, не так ужасно, как Масик, — призналась я после короткого раздумья. Всё-таки генерал военный, и выправка у него соответствующая: спина прямая, не то, что сутулое недоразумение Масика. Опять же, плечи у Кавалерского широкие, и рост такой, что я макушкой едва до подбородка ему дотягиваюсь. Ноги длинные, бёдра узкие, как говорит тётушка, а веснушки обошли его дальней стороной.

— Наверное, без одежды Кавалерский будет выглядеть не так уж плохо, — вынуждена была признать я под пристальным взглядом тётки. — Но не понимаю смысла твоих вопросов. И вообще, что за радости супружеской жизни, о которых ты говорила?

— О-хо-хо, проблема пришла откуда не ждали… — Загрустила тётка. Потом махнула рукой и, мгновенно повеселев, поднялась на ноги.

— Но я рада, что внешний вид твоего супруга не вызывает у тебя отвращения. Ладно, коротким разговором здесь не обойдёшься, поэтому сейчас пойдём пить чай.

— Но ты хотела сначала обсудить… 

— Потом. Мне надо подумать, как лучше рассказать тебе о том, что такое «натуральная консумация» и какие «радости супружества» она несёт за собой, — ответила тётушка и пошла на выход из комнаты.

Попилив её тонкую горделиво выпрямленную спину недовольным взглядом, я поднялась и пошла следом. Ладно, чай так чай. А про дурацкую консумацию мне теперь вообще неинтересно — спать с генералом под одним одеялом мне уже не нужно.

Глава 17

За чаем я продолжала думать о словах тётушки про консумацию. Что она имела в виду, говоря о важности опыта мужчины? Какой опыт?! 

Может, я не так поняла слова девочек в пансионе? Или они сочиняли? Но ведь Сюзан так уверенно рассказывала нам о том, что делают муж и жена в спальне. И Катиса подтверждала, что всё именно так и происходит. Да и Лея, самая старшая в нашем пансионе, с ними соглашалась… Не могут же они все одновременно заблуждаться или врать?!

Решив пока не забивать себе голову, я сунула в рот кусочек ягодно-кремовой корзиночки, запила душистым чаем и начала прислушиваться к беседе между моей добрейшей души тётушкой и ординарцем генерала.

Оказалось, в этот раз Белль решила развлечь гостя разговором о вышивке. В настоящий момент, навесив на лицо одухотворённое выражение, она в красках и очень подробно описывала ему применяемые в этом деле инструменты и перечисляла самые модные стили исполнения картин нитками. Интересно, откуда она всё это знает, если я отродясь не видела её с пяльцами в руках?

Пока я удивлялась этому феномену, тётушка вкрадчиво спросила у гостя:

— А вам, господин Славий, какой вид вышивки нравится больше – гладью или крестом?

— Вы знаете, я совершенно в этом не разбираюсь, госпожа Мирабелла, — простодушно признался ординарец. Ой, это вы зря сказали, господин помощник генерала!

В ответ на его слова губы тётушки растянулись в счастливой улыбке, а глаза загорелись хищным блеском.

— О-о-о, господин Славий, это непростительный пробел в ваших знаниях! — полным предвкушения голосом протянула она и схватила с соседнего стула подушку, вышитую нашей кухаркой. Потрясла ею перед лицом бедняги и торжественно возвестила:

– Вот! На этом примере я научу вас разбираться в вышивках. Поверьте, это очень, очень просто – какие-то пятьдесят минут, и вы с закрытыми глазами сможете определять, где у нас гладь, а где крест.

— Пятьдесят?! — ужаснулся ординарец, кажется, начавший что-то подозревать.

— Ну, может, сорок, — скромно ответила тётушка. — Я постараюсь покороче…

— Но… Э-э-э… Вы полагаете, госпожа Мирабелла, мне нужно в этом разбираться? — предпринял гость попытку отказаться от возможности стать знатоком рукоделия.