Я подобрала пса пару месяцев назад, когда он прибился к лавке, совсем крохотный, тощий и облезлый, я стала подкармливать, приютила. Просила Макса взять его к нам, но он был категоричен: псу, тем более беспородному, не место в доме.

Тедди поднимает шерсть на загривке и утробно рычит.

Я глажу его по голове, стараюсь успокоить. Прямая агрессия в сторону генерала кончится плохо для нас обоих.

Дёргаю ручку двери — ещё надеюсь уйти. Вдруг, сумею!

Но бесполезно — Райнхарт запер дверь магией, и она не поддаётся.

Генерал останавливается напротив, и я поднимаю взгляд. Меня колотит от дрожи и отчаяния. Но я смею глядеть ему в лицо.

— Я спросил, ты далеко собралась? — повторяет Райнхарт.

— Я ухожу от тебя.

— Ты решила отказаться от моей защиты, денег, покровительства? — прищуривается он.

Долго выжидающе смотрит. В глазах пляшут языки бешеного пламени.

Я молчу. И молчание моё означает: “да, я отказываюсь”.

— Хорошо. Снимай всё. Уйдёшь, в чём пришла.

Райнхарт вырывает у меня из рук замшевое пальто и отбрасывает в сторону.

Потом сдирает с меня платье, больно хватая за плечи, словно проверяет, не вздрогну ли я.

Достаёт из волос заколку, заставляя золотистые локоны рассыпаться по плечам.

Отступает на шаг, обводя голодным диким взглядом моё обнажённое тело.

— Всё это купил тебе я, — жёстко произносит, и слова его бьют, словно плеть хлыста. — Без меня ты никто. Простая человечка, которой повезло.

Я стою, не двигаясь. Гляжу прямо перед собой, но не на него. Чувствую себя погуранной и окончательно униженной.

Я не прячу за ладонями обнажённые грудь и живот — нет смысла. Если он захочет, то возьмёт меня снова. И снова. Я ничего от него не спрячу.

Но я больше никогда не посмотрю на него. Никогда.

— Туфли тоже снимай, — произносит Райнхарт хрипло, добивает.

Я медлю всего секунду. Потом разуваюсь. Сама. Гордо вынимаю ступни из туфель.

Холод впивается в кожу. Но это ничто. Хуже того унижения, которое я пережила, ничего быть не может.

— Ну, и куда ты пойдёшь в таком виде? — произносит он, склонив голову набок.

Он ждёт. Он уверен, что я сейчас сломаюсь и попрошусь вернуться. Именно так он и думает.

Но я разворачиваюсь.

И тяну ручку двери.

Сердце замирает. Я не знаю, действительно ли он позволяет мне уйти или продолжит игру.

Но замок поддаётся.

Однако Тедди не двигается, продолжает топорщить шерсть на Макса, и мне приходится взять его за ошейник и потянуть.

Это заставляет замедлиться.

Бросаю короткий взгляд на Райнхарта. Он трёт грудь, как тогда, когда схватил меня за горло. В его глазах клубится что-то тёмное и опасное. И оно затягивает меня в водоворот.

Я тороплюсь отвернуться.

Райнхарт поднимает с пола пальто и швыряет мне.

— Уходи, малыш, — хрипит он.

=========

Заглянем в голову Райнхарту, или перейдём сразу к дальнейшим событиям с Эбби?

Как думаете, он ее и правда отпустил или устроит погоню?

11

Дверь захлопывается за спиной.

С ураганной стремительностью я мчусь по дорожке до ворот. Пальто накидываю на ходу, туго запахивая полы. Надетое на голое тело, оно кажется огромным, или это я съёжилась от беды…

В кармане звякают монеты — и я прижимаю руку к боку — деньги есть, и это вселяет уверенность.

Райнхарт провернул меня через жернова. Стоял там огромный, страшный и ждал, что я растекусь перед ним, попрошусь обратно. Скажу: «Прости. Я без тебя не могу».

Я не могу.

Я и правда не могу, и это разрывает меня изнутри.

Я любила его.

И это самое унизительное.

Люблю так, что если бы он сейчас вышел на крыльцо и сказал одно слово — лишь одно — я бы… Сдалась. Позволила бы ему снова сделать со мной всё, что он хочет.

Я любила его.

И поэтому я иду быстрее. Не оборачиваюсь.

Сейчас моя любовь — самая большая моя слабость, моя мягкость. Ничего этого ему не нужно. Я для него недостойная, простая человечка. Любить он будет другую. Свою истинную пару. Будет обожать её и шептать ей нежности, которые не говорил мне. Я так не могу. У меня есть гордость и достоинство. Он меня предал, и это означает конец.

В памяти вспыхивает его хриплый голос:

«Уходи быстрее, малыш».

Малыш.

Я стискиваю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.

— Не смей, — шепчу в темноту. — Не смей так меня называть.

Слёзы подступают внезапно, горячо, предательски. Я не позволяю им упасть. Нет, я не буду плакать из-за него.

Кулаки сжимаются с силой.

Если любовь — это рана, значит, мне придётся заштопать её иглой. Будет больно. Невыносимо больно и тоскливо, как при потере родителей. Но я справилась тогда. Райнхарт помог мне справиться, но теперь… Теперь я помогу себе сама.

И я ухожу. На своих ногах. Как можно дальше от источника моей боли — Макса Райнхарта.

Это конец.

Тедди перебирает лапками рядом и тихо скулит. Я наклоняюсь на ходу, на секунду зарываюсь пальцами в его тёплую шерсть.