— Уже нет. Сейчас что-нибудь намотаем. И Аргус уже уловил враждебную магию и так просто к тебе ее не пропустит. Он дух-защитник Легранов, весьма силен и без меня. Обычно помогает лишь членам семьи. Но от тебя уже без ума. Мнется здесь от безделья… Я редко появляюсь в Энтине. Только когда следует побыть в одиночестве и подумать. 

Значит, Кристиан удалился сюда размышлять о будущем, о своей Лилиане. И тут я. Если я снова скажу, что мне жаль, что от этого поменяется? 

— Спи, Белль. Ты снова справилась.

Он смотрел так серьезно, а потом прижался губами к моему лбу.

…Меня поцеловал чужой мужчина. Не тот, которому я клялась в верности до самой смерти. И магия князя плескалась во мне, от кончиков волос и до самых пяток. Но если подумать, реальная гибель была не за горами. И для общества я уже, определенно, мертва.

Потом сквозь сон до меня доносились то лай, то короткая ругань, а то и вполне мирная болтовня.

— Обвязывай нормально, крепче, — тявкал Аргус, которого полет через комнату ничуть не смутил. 

— Но у нее кожа такая тонкая. Нельзя перетягивать. И, смотри, она снимает.

— Так ты додумался, галстук накручивать. Еще бы носки на руки надел. Неси свою рубашку. Побольше и подлиннее. Ту, что дольше всего носил. Твоя магия сейчас необходима.

На секунду мне резко стало холодно, а потом сразу тепло. Рубаху заранее нагрели, чтобы избежать перепада температур.

Кристиан мог раздевать и одевать женщин без помощи рук. Наряду с привычкой спать голым… — похоже, он вел не очень строгий образ жизни. Да и предложение, которое он сделал мне пять лет назад, говорило о том же. 

Впрочем, сейчас это все неважно. Зачем я ему? 

Против воли этой ночью я подслушала и кусок другого разговора:

— Завтра последний срок, когда ты можешь заявить о помолвке. Потом Лилиана, с ее высокими баллами и безупречными характеристиками, вольна выбрать другого жениха.

— Каждый из нас хозяин — своей судьбы. Или хозяйка. Девушка имеет право на счастье. Я за две недели так и не определился. Зачем хвататься за помолвку в последний момент… Это как бежать за уходящей вдаль каретой. 

Голос Кристиана был подозрительно сонным и шел откуда-то слева. 

— Ты мог бы для приличия расстроиться.

— У меня обстоятельства государственной важности. Надо выручить Белль, вернуть ей ее графство и получить союзника на границе с Марбо. Если хотя бы часть моих подозрений подтвердится, то там сменится герцог. Де Роман ответит за то, что с ней сделал. 

Аргуса я не услышала. Но на его месте я бы задала только один вопрос — зачем? 

Глава 6.

Завтра, действительно, наступило. Я лежала на просторной кровати, которая хоть и стояла в углу, но занимала добрую половину комнаты. И помещение не маленькое, между прочим. И я одна. 

Удивила конструкция окна. От пола до потолка, аж на половину стены напротив постели, соединяясь с такой же половиной справа... Наверное, какое-то особо прочное стекло. Занавески были раздвинуты, и угловая терраса, тоже полностью стеклянная, открывалась взгляду. Как необычно.

Энтин парил на высоком холме над озером. Внизу шумел лес, а вода, окружавшая замок со всех сторон, замерла неподвижно, как зеркало. Мне тотчас захотелось выйти наружу, пройтись босыми ногами по нагретому солнцем настилу. 

Нервные окончания неожиданно ожили. Я уже отвыкла, что тело может чувствовать что-то, кроме тупой боли. Вот, например, головная обычно просыпалась раньше меня, а сейчас куда-то спряталась. 

Подо мной новенькое хрустящее белье. Я несколько раз провела пальцами, а потом и тыльной стороной ладони. Однако белоснежные наволочки заляпаны уродливыми бурыми пятнами. Ночью у меня носом пошла кровь. 

Я резко вспомнила события ночи и предшествующего ей вечера. Муж тщательно подготовился к разводу. Проблема, что в Марбо разводов, особенно для закрепленных магией браков, не существовало. Только технические исключения. Такие как бесплодие супруги или ее измена. 

Бесплодие мне не припишешь. Я прошла перед брачной церемонией не меньше пяти тестов, которые подтверждали, что на тот момент идеально подходила, чтобы продолжить два славных рода. И этого было достаточно. Остальное зависело от супруга. 

Впрочем, безумие тоже подойдет. Там и рожать нельзя, и верность гарантировать невозможно. Бракованную супругу, как правило, запирали, и она доживала свой век как бедная родственница — если ее семья или любовник не забирали порченую себе. 

Роберт же добился своей цели. Он годами выставлял на публику детали, которые свидетельствовали, что мой рассудок пошатнулся. Муж, я больше в этом не сомневалась, уже признал меня недееспособной и перевел все мое имущество на себя. Под управление. Что еще? 

Процедура развода вовсе не требовала публичности. Он мог проделать все тихо. Увезти подальше, продолжать пичкать настойками, обманывать и даже взять новую жену. Когда б я еще догадалась... Возможно, отдала душу Богине гораздо раньше. Хотя и в этом вопросе я оставалась целиком в его власти.