Наверное, это тот самый случай, когда лечение первоклассными дорогими амулетами лишь загнало болезнь глубже, не позволяя другим ее разглядеть. Прикладывать энергетические линии, как в случае с проклятием, — не поможет. 

Я уложила одну ладонь ему на лопатку, другую прислонила к грудине. Основные повреждения в левом легком. Теперь надо по-настоящему подтягивать силу из диковинной магической установки на себя и тут же отдавать ее ребенку. 

— Так любите детей? 

Когда Ясмина успела подойти близко… Я не могла позволить себе отвлекаться.

— Вряд ли люблю. Я с ними почти не сталкивалась. Они громкие, как попугаи. Или даже хуже. Но умереть мальчику — из-за собак или чего-то другого — это без меня.

Восстановление легочной ткани проходило быстро. Даже слишком. Затягиваться должно равномерно и постепенно. Я постаралась дозировать силу. Для этого и сама стала дышать медленнее. Заодно обратила внимание, как изменились мои браслеты. Целый ворох разноцветных камней сиял исключительно изумрудным.

Сине-зеленый — это спектр целителей. Уже и не чаяла увидеть его на себе за работой. А вот под всеми этими нитями самоцветов… Я чуть не вскрикнула, но заставила себя довести процедуру до конца, чтобы не навредить Люку. 

Дождалась, когда его легкое расправится. Проверила, ушли ли излишки жидкости. Отметила, что кожные покровы чуть порозовели. И только потом позволила «восьмерке» спуститься и поставить мальчика на землю. 

Постаралась аккуратно вытащить из нее собственные руки. Но снова глянула на чудовищные отметины, оставленные брачным ритуалом. Тонкие разрезы целиком пересекали оба запястья. Оттуда сочилась липкая и густая тьма. Гуще, чем кровь или чернила. Причем с внутренней стороны они выглядели точно так же. 

На миг мне показалось, что обе кисти отделены от тела. Это ерунда, потому что пальцы подчинялись мне в той же степени, что и все остальное. То есть работали от случая к случаю… Это результат запрещенной магии, которая деформирует, вычерпывает, сжигает. Теперь я калека, привязанная к своему персональному чудовищу. 

Дорожка под ногами подозрительно закачалась. Звуки снова потянулись прочь.

Ясмина придерживала мальчика, а потом подхватила его на руки. Меня же поднял и прижал к себе Кристиан. Когда он успел здесь объявиться? 

Плетение постепенно таяло. Я чуть не застонала от облегчения. Пока оно было активно, во мне сохранялось напряжение. Но теперь я могла расслабиться и потерять сознание. Уже привычная реакция на Леграна.

И он тоже это оценил. Я продолжала время от времени слышать голоса:

— То ли руна дагаз, то ли знак бесконечности. Давно я не наблюдал настолько реальной петли. Белль отработала так, словно годами занималась сложными плетениями.

— У нее данные. Ты в избытке снабдил ее своей магией, которая на Вилле открывает все двери. Это ключ к источникам, и леди без лишних сомнений им воспользовалась. Делай выводы. 

Почему-то была уверена, что князь губами касался моих волос. 

— Когда-то она всегда была такой, как в эти минуты с Люком. Решительной, самовольной… и превратилась в беспомощного ребенка.

Нет, не показалось. У него горячие губы. И он дотрагивался ими до переносицы. Целовал еще выше, вдоль линии роста волос.

— Скорее, в капризного. Будь она беспомощной, то сюда бы не добралась, — хмыкнула Ясмина. 

Глава 14.

Не зря я опасалась встречи с лекарями. Сбылись самые худшие предположения.

— На основании чего был сделан вывод, что эта девушка вообще владела магией? Четырехстихийницы на вашем континенте почти перестали рождаться, — протянул Лиам Донахью, глава какого-то там комитета и член какого-то уважаемого общества. 

Этого доктора Кристиан вызвал издалека, но, по-моему, зря старался. 

— Леди, вам стоит успокоиться и вернуться домой. Попейте травок, я оставил рецепт. Ваш муж места себе не находит. Подумать только, священный брак — и такой скандал.

Вот и краткое резюме осмотра. Я готова была провалиться сквозь землю.

Последнее проговорил Густав Эдвиг, лекарь, приписанный к Виллю.

Он, между прочим, отвечал и за детский приют, из которого на территорию замка пробрался Люк. Всего на попечении Эдвига находились две деревушки, Энтин и этот приют имени Терезы Мученицы.

Подробности я успела услышать от Ясмины до прихода врачевателей, а потом началась все неприятное. Меня раздели до белья и подвели к окну. Господам требовался именно естественный свет; они отвергли предложение Кристиана создать дополнительный магический источник освещения.

Я поднимала руки, высовывала язык, произносила звуки, наклонялась и даже пробовала создать искру. Разумеется, неудачно… Ко мне прикладывали магические приборы и что-то слушали. Каждый сантиметр тела изучили под лупой. А все потому, что Легран приказал им зафиксировать любые изменения кожных покровов. Без него меня оставили бы в покое через пять минут.