Наверное, я закричала. Впрочем, этого не услышала. Руки сами принялись чертить в воздухе незнакомый символ. 

Глава 13.

Все остальные звуки стали слишком близкими. Шум падающей воды в чаше фонтана, отрывистое дыхание псов, свист двух хлыстов в руках Ясмины, испуганный глубокий вдох Люка… Откуда и в какой момент тонкие металлические стеки с утолщением на рукояти появились у телохранительницы, я пропустила. 

Она так и не развернулась к собакам, а смотрела куда-то внутрь себя. Думаю, оттуда всю картину целиком было лучше видно, чем мне. А дальше события одновременно накручивались одно на другое. 

Ясмина взмахнула хлыстами, направив их себе за спину. Волкодавов ударило в грудь прямо в прыжке. Они четырьмя лапами перекувырнулись, завалились на траву и заскулили, спрятав морды в передние лапы. Потом попятились назад. 

Я же дорисовала знак почти в метр длиной, схожий с песочными часами или чересчур вытянутой восьмеркой. Он горел всеми оттенками меди, вопя о своем магическом происхождении. Затем я крутанула его вокруг оси, и он тут же принялся вращаться, создавая с каждым оборотом энергетические кольца того же цвета. Они опоясывали сооруженную мною фигуру, как обручи. 

Еще одно движение, и вся эта сияющая карусель устремилась к Люку, держась в полуметре над землей. Псы уже рухнули, но мое сооружение и не собиралось останавливаться… Похоже, на какую-то защитную систему. Только несоразмерно мощную, да еще с накоплением энергии. Я ничего не понимала. 

Что это за техника и что за стихия? Некогда я свободно владела всеми четырьмя. Обычно сильным магам были доступны две или даже три, однако полный набор давал свои преимущества. Без него невозможно достичь настоящих высот в создании объемных заклинаний. Таких, как вот это... При этом девушки-четырехстихийницы рождались редко.

Мальчик коротко завопил и побежал к ближайшим кустам. То ли он не поверил, что псы больше не опасны, то ли гигантские песочные часы не внушали доверия. Уже на третьем шаге он зацепился за невысокое ограждение клумбы и начал падать. Я дернула рукой в его сторону — «восьмерка» ускорилась, превращаясь в лассо, и подхватила ребенка раньше, чем он рухнул на усыпанную гравием дорожку. 

Теперь уже Люк болтался внутри магического плетения недалеко от земли. 

— Невероятно, — пробормотала Линней. — Особенно, если это то, что я предполагаю. Собственной магии у вас по-прежнему ни капли.

Я поспешила к мальчику на плохо гнущихся ногах. 

Раздался хлопок, потом еще один. Две здоровые твари исчезли. Сомневаюсь, что это был мираж. Скорее, охрана, помещенная в межпространство и реагирующая на всех, кто не имел допуска находиться в поместье. Но почему же малыш не побоялся явиться?

Ладно, все потом.

— Не бойся, — прошептала я, гадая, почему он оказался внутри энергетической конструкции. А вот, когда заглянула в его ауру, то кое-что прояснилось.

Мальчик выставился на меня неестественно распахнутыми, почти прозрачными голубыми глазами. Но сознание он не терял, и сейчас его разум, — хваткий, как у мелкого хищника вроде хорька или ласки, — анализировал, насколько я полезна и насколько опасна. 

Люку угрожали не только псы. Вокруг его горла была затянута удавка давнего проклятья. Судя по тому, как оно сливалось с остальным фоном, он получил его еще до рождения или сразу после. Если малыш умудрился настолько задержаться на этом свете, то его жажде жизни большинству из нас учиться и учиться.

Вообще-то ауру могли видеть лишь целители при условии полной магической «достаточности». Но Люк все же был везучим парнем. Я, хоть и недоучка, зато целительским талантом владела с избытком; ауру всегда определяла не в виде размытого пятна, как многие мои учителя, а в деталях и крупным планом. Что касается магии, то за неимением своей я черпала ее из собственного творения. 

— Я и не боюсь. Вернее, вас не боюсь, — разоткровенничался пацан, попав под воздействие энергетического поля. — Ясмина, она настоящий монстр. Дяденька лорд Кристиан — человек настроения, как говорит Аргус. У него одна рука легкая, а вторая — тяжелая. Никогда не угадаешь… Вы же похожи на мышь, которая живет у нас под лестницей. Такая худая… Барса переживает, что она скоро сдохнет. Барса — это моя сестра. А у вас на руках слишком много украшений. И вам они вряд ли уже пригодятся. Одолжите парочку моей сестренке? 

Пока он болтал, я по очереди прикладывала блестящие медные кольца к его шее. Они напитывались тканью проклятия и бледнели. Но, когда возвращала очередное на место, то есть кружиться дальше, оно возгоралось с новой силой. 

Удавка истлевала на глазах. Впервые за много месяцев я почувствовала, что в районе сердца стало тепло, почти горячо. 

Мальчик не дергался. Он с любопытством качался внутри сплетенных потоков. Раз все складывалось так удачно, я решила пойти дальше и заняться его легкими, которые мне сразу не понравились. Уплотнения, рубцы, закрытые полости, серозная жидкость… Как же он справлялся? И разговаривал неплохо, и дышал ровно.