«Мне нужно подумать об этом», — осторожно и с некоторым интересом сказала Анна. Некоторые говорят, что, отмахиваясь, она говорила так, словно действительно собиралась обдумать это. «Конечно», — обратилась она ко мне с насмешливым блеском в глазах, — «…

Возможно, она убила Хрисиппа ради моего мужа». Прежде чем я успела спросить, сделала ли она это, она резко добавила: «Однако, как видите, я слишком занята своими маленькими детьми».

Я был убежден, что со стороны Урбана было бы глупо убивать Хрисиппа.

Он был чист, но меня заинтересовал. Разговор перешёл на более общие темы. Я признался, что у меня есть опыт работы драматургом в театральной труппе. Мы говорили о наших путешествиях. Я даже попросил совета насчёт «Говорящего Призрака», моей лучшей драматической работы. Судя по моему описанию, Урбанус считал, что этот блестящий фарс следует превратить в трагедию. Это была ерунда; возможно, он всё-таки не был таким уж проницательным мастером театра.

Пока мы болтали, Анна всё ещё держала малыша на плече, разглаживая ему платье по спинке, когда он начинал капризничать. Мы с Хеленой заметили, что у неё пальцы были в чернилах. Позже Хелена сказала мне, что, по её мнению, это может быть важно. «Узнали ли сплетники что-то серьёзное? Неужели Анна умеет говорить?»

Отличная мысль. Можно было бы поставить пьесу о женщине, выдающей себя за мужчину. Если бы пьесы Урбана действительно написала женщина, вот это был бы настоящий спектакль!

XXXI

ПРОШЛЫМ ВЕЧЕРОМ Сегодня мы с Петро вызвали Люкрио на собеседование.

Хотя Петро дал ему час на приезд, мы были готовы к тому, что он не появится или, по крайней мере, опоздает. К нашему удивлению, он был на месте.

При свете дня мы все стали невероятно дружелюбны. У всех было время сменить позу.

Мы с Петро, по римскому обычаю, заняли единственные стулья, как лица, облеченные властью. Лукрио это не волновало. Он ходил и спокойно ждал, когда его пропустят через мельницу. Он постоянно жевал какие-то орехи; он жевал с открытым ртом.

Он был определённо тем типом. Я представлял его себе в молодости, проворачивающим контрактные трюки – халтурящим и хвастающимся сделками с дерзкими друзьями, весь в пряжках на ремнях и громоздких брошах на плащах. Теперь же он взрослел, превращаясь из шумного в скрытного, из рискованного в абсолютно опасного, из простого авантюриста в куда более ловкого дельца, способного загнать клиентов в долги на всю жизнь.

Перед тем, как прийти в караульное помещение, я посетил Нотоклепта. Он рассказал мне кое-что интересное о прошлом Лукрио. Петроний начал разговор с того, что согласился, что, поскольку похититель туник вернулся в тюрьму по собственной воле, подумав о последствиях, он теперь освободит рабов Лукрио (отправив их домой, не дав Лукрио поговорить с ними).

Он не знал, что их хорошо прожарили. Фускулус вызвался прийти на дневную смену; после того как они всё утро голодали, он принес им хлеб и неразбавленное вино и «подружился» с шестью из них. Это тоже оказалось плодотворным.

«Все ваши документы возвращены вам, Люкрио, так что все в порядке».

сказал Петро, беря на себя инициативу, в то время как я просто записывал что-то в зловещей манере.

Хотелось бы обсудить общую ситуацию и управление банком Аврелиана. Хрисипп основал его при поддержке своей первой жены Лизы. Был ли он изначально связан с финансами?

«Старая афинская семья», — гордо заявил Лукрио. «Он занимался страхованием грузов; большая часть этого бизнеса сосредоточена в Греции и на Востоке, но он увидел, что на рынке есть свободная ниша, поэтому они с Лизой переехали сюда».

«Он специализировался на кредитах?»

`В основном это кредиты на грузоперевозки.,

«Это рискованно?»

«И да, и нет. Вам нужно действовать по своему усмотрению: надежно ли судно? Компетентен ли капитан? Принесет ли груз прибыль и будет ли

еще один, который можно было бы отнести домой? А потом... — Он помолчал.

Петроний, в своей тихой манере, был в курсе дела: «Вы даёте торговцу ссуду, чтобы покрыть расходы на путешествие. Страховка. Если корабль затонет, торговец не обязан возвращать ссуду. Вы покрываете убытки. А если корабль благополучно возвращается домой, банкир получает возмещение — плюс огромную прибыль».

«Ну, не огромный», — возразил Люкрио. — Он был бы огромным.

«Из-за риска неудачи во время шторма кредиторы, занимающиеся судоходством, освобождены от обычных правил по максимальному проценту?» — продолжил Петро. «Это справедливо», — сказал Люкрио. «В итоге нам приходится платить за все рейсы, которые терпят неудачу».

«Не все, я думаю. Вы защищаете себя настолько, насколько это возможно».

«Где сможем, легат».

«Трибун», — коротко поправил его Петро, не краснея и принимая титул Краснухи.

«Извините. Это просто слова».

Мой друг Луций Петроний гордо склонил голову. Я скрыл усмешку. «Эта твоя защита, — продолжал он, волнуясь, — может ли она заключаться в ограничении срока займа?»

«Обычное состояние, трибун».