Елена могла бы улыбаться, но у нас был семейный бизнес, и муж знал, когда нужно выглядеть кротким.

Лиза ничего не сказала на эту философскую речь.

«Итак», - бросила на нее Елена тем же обманчиво тихим тоном, - «если Вибия унаследует скрипторий - кому достанется остальное?»

Лиза была в отличном состоянии. О, это нужно будет подтвердить, когда будет оглашено завещание.

«Ловкий ход», — усмехнулся я. — «Уверен, ты знаешь, что там написано».

Лиза умела быть послушной ветру. О, не может быть никакой нужды в секретности… главное дело будет разделено. Одному из вольноотпущенников моего мужа, преданному слуге, прослужившему много-много лет, которому мы всецело доверяли управление нашими делами, завещается часть.

«Мне понадобится его имя», — сказал я. Лиза сделала любезный жест, хотя и не по своей воле. «А что же тогда с Диомедом?» — спросил я.

«Мой сын получит немного денег. Достаточно, чтобы жить хорошо».

«По его меркам?» — сухо спросил я. Готов поспорить, они не раз резко отзывались о его тратах, но его мать, похоже, обиделась на мои слова. Я подозревал, что он мот, и, возможно, она догадалась, что я о нём думаю. Доволен ли он своей долей?

«Диомед был воспитан в ожидании тех распоряжений, которые принял мой муж».

«А ты, Лиза?» — спросила Елена.

«Мой вклад в бизнес будет признан».

«Что с ним теперь будет?» — настаивал я. Лиза уклонялась от ответа, и я был полон решимости сломить её молчание.

«Хрисипп об этом позаботился». Женщина говорила как будто от имени Хрисиппа.

«Будущее его бизнеса было важнее, чем счастье потомков. Оно будет передано по наследству традиционным для Греции способом».

«О каком бизнесе идёт речь?» — спросил я. Должно быть, это что-то хорошее, раз о нём говорят с таким почтением, как Лиза. «О трапезе, конечно».

«Что?» — я узнал греческое. Оно звучало как что-то домашнее. На секунду я не понял его смысла.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно я должен был это знать. У меня возникло дурное предчувствие. Когда она ответила, оно не развеялось. «В банк Аврелиана».

XVIII

ПОЗЖЕ, В ПОСТЕЛИ, я спросил Хелену: «Ты когда-нибудь мечтала стать «независимой женщиной», как Юния?»

«Управляете каупоной?» — усмехнулась она. «С торжественным одобрением Гая Бебия?»

Я с трудом переступила с ноги на ногу. Накс, которая должна была спать в нашей третьей комнате, охраняя Джулию, любила пробираться к нам и ложиться в изножье кровати. Иногда мы отправляли её обратно, но чаще Джулия выбиралась из колыбели и ковыляла за собакой, поэтому мы просто сдались. «Беги чем хочешь. Ты точно могла бы сравниться с Лизой и найти свой собственный банк».

«У нас никогда не будет столько денег, Маркус!»

«Ах, как сказал замечательный греческий философ: «Почему у банкиров нет денег, хотя они у них есть? — У них просто есть чужие!» Это Бион».

«Конечно, твой любимый – Бион, который сказал: «Все люди плохие». Не уверена, что он был прав насчёт отсутствия денег у банкиров… Так что – у меня есть свой небольшой бизнес», – задумчиво пробормотала она. В темноте я не могла разглядеть выражение её лица. «Нет, у меня полно дел с твоими делами».

«Это заставляет меня говорить, как папа, у которого есть секретарша, которая постоянно держит его там, где ему положено быть».

«Флора в то же время управляла собственной каупоной. И неплохо. Согласись, Маркус, у неё есть свой отвратительный характер. Это продолжается уже много лет.

Люди регулярно туда возвращаются».

«Собаки любят писать на одну и ту же колонку».

«Не думай, что твой отец не замечает твоей размеренной жизни», — сказала Елена, игнорируя мою неотесанность, словно зная, что доносчиков не стоит наказывать.

Даже если ты изо всех сил стараешься уклониться от моих усилий.

«Я всего лишь комок мокрой глины на твоем гончарном круге... А как же папа?»

Я был у него сегодня. Он попросил меня заняться инвентаризацией и бухгалтерией Флоры. Я отказался, но это напомнило мне о Майе. Я не сказал ей, что он первым пригласил меня, потому что им обоим будет приятно думать, что они проявили инициативу. Геминус не расскажет, что пригласил меня; это не в его стиле. Он такой же хитрый, как и ты... «О, спасибо!»

«Майя не хочет быть второй по значимости ни в чем — ведь она сама знает, чего хочет».

«В чём она не уверена? Похоже, что-то происходит?» Елена не ответила. Я крепче обнял её. «Я чувствую какую-то загадку. Что она тебе рассказала в ваших девичьих беседах?» «Ничего».

«Ничего, да?» Используя свои стильные знания о женщинах, я сделал заметку

«Смотри, что бы это ни было. И чего ты хочешь от жизни, фрукт?» Это был серьёзный вопрос. Елена покинула мир сенаторской роскоши и праздности, чтобы быть со мной; я никогда не упускал этого из виду. Помимо красивого пса с поэтической чувствительностью, кто очень хорош в постели?»