«Сыпь и Дренаж? Поиски Глоккуса и Котты могут оказаться слишком захватывающими в данный момент, Гай».

«Ни того, ни другого здесь нет», — заверил он меня. «Я проверил все списки, когда проводил сравнения, и, Фалько, их там нет».

«Ложные имена», — я уныло поморщился. «Как и их фальшивая работа».

«Люпус что-нибудь знает о них, Фалько?»

«Он говорит нет».

«Заметьте, Люпус — худший лжец, которого я встречал», — весело улыбнулся Гай.

Я простонал: «Как необычно!»

«Они могут быть где угодно, знаешь ли, Фалько. Некоторые рабочие приезжают сюда по контракту, но многие просто появляются. Скорее всего, их возьмут, если они смогут доказать свою хорошую родословную из Италии или любого другого места, где всё выглядит цивилизованно. Мы предъявляем требования, к которым британцы не привыкли, – незнакомые материалы и сложные техники. Мастер, который утверждает, что работал, скажем, с прекрасным мрамором, будет в большом почёте».

«Но многие города в Галлии и Германии восстанавливаются или расширяются, так что конкуренция за мастеров большая, Гай».

«Верно. Даже в Британии города возводят храмы императорского культа или шикарные общественные бани».

«Меня интересуют бани. И, по моим данным, у Тогидубнуса есть частный план по реконструкции своих помещений здесь».

«Думаю, у него уже есть фирма, — сказал мне Гай. — Какая-то бригада, которую порекомендовал Марцеллин, старый архитектор».

«Вы их знаете?»

«Мне ничего об этом не говорили».

«Участвует ли Марцеллин в ремонте королевских бань?»

«Этот мерзавец Марцеллин хотел бы быть вовлечённым во всё»,

Гай проворчал.

«Он бывший. Он проблема?»

«Мы не можем его выманить. Он постоянно ошивается на площадке. Он ужасно раздражает Помпония».

«А большинство людей так не считают?» — рассмеялся я.

Дневное совещание на стройплощадке, должно быть, закончилось как раз в тот момент, когда я перестал притворяться, что работаю, и вышел. Большинство разбрелись, но я догнал Бландуса, главного маляра. Я хотел поговорить с ним с тех пор, как увидел, как он ранен в бою с Филоклом. Он шёл медленно, возможно, всё ещё испытывая дискомфорт. Увидев меня, остальные поспешили дальше, опустив головы; он не мог ускакать так быстро, потому что шёл тяжело.

«Рад снова тебя видеть!» — проворчал он. «Я Фалько. Меня ищет художник. Это ты?» Он снова проворчал, по-видимому, отрицая.

Разговор не был его сильной стороной. Трудно понять, как он добился такого скандального успеха у женщин. Возможно, он добился своего, используя старые римские атрибуты: благородный профиль и многозначительные подмигивания.

По моему мнению, его профиль не заслуживает обсуждения.

«Тогда это, должно быть, ваш помощник».

«Ничего об этом не знаю», — ворчливо пробормотал Бландус. «Он делает, что хочет. Я валяюсь».

Я сухо посмотрел на него. «Да, я был там. Жалко Филокла-старшего! Слышал, младший очень расстроен из-за потери отца».

Бландус, который много лет назад и устроил эту драку, соблазнив жену Филокла, никак не отреагировал. Тем не менее, мне стало легче от того, что я указал, что врагов здесь нажил не я, а кто-то другой.

Майя ясно дала понять, что поддерживает мужчин, которые бросали в меня камни. Поэтому вместо того, чтобы поужинать с близкими в нашем личном номере, я взял одного из своих британских телохранителей и умчался на пони к Джастинусу. Я хотел, чтобы он отвёл меня на бал к знаменитой танцовщице, но он знал, что она не появится в тот вечер.

«Выходной, Фалько. Хозяин винного бара играет очень ловко. Он позволяет ребятам увлечься, а потом, когда слух распространится, начинает давать представления лишь изредка».

«Это экономит время, которое вы тратите на оплату услуг этой чертовой женщины каждую ночь».

«Он еще умнее. Реальные выступления никогда не публикуются до последней минуты».

«Откуда ты знаешь, Квинтус?»

Он ухмыльнулся. «Частный источник: милая маленькая Вирджиния».

«Какое сокровище! Значит, пока этот ворчун, управляющий баром, притворяется, будто никогда не знает, когда его артистка согласится пофлиртовать, роскошная Вирджиния всё равно продаёт напитки толпе? А энтузиасты всё равно продолжают прибывать?»

«Хозяин утверждает, что после перерыва танцор снова в форме», — ухмыльнулся Джастинус. Я проигнорировал его ухмылку.

"Как ее зовут?"

"Ступенда."

Я поморщилась. «Наверное, это её сценический псевдоним! Скажи мне, пожалуйста, что она просто грудастая девчонка-подросток».

«Зрелая», — не согласился Джастин, многозначительно покачав головой. Это была плохая новость. «Опытная! В этом и прелесть. Сначала думаешь: «Это же чокнутая старуха», а потом понимаешь, что она тебя очаровала…»

«О, Юпитер».