Сквозь узкую щель между складками я видела, как Нокс выпрямился. Он стоял ко мне вполоборота, и в свете фонаря его губы влажно блестели. От моей слюны. От его крови. Резким, грубым движением альфа провёл по ним большим пальцем, стирая всё это, и при этом смотрел прямо на меня. Тяжело. Долго. От этого взгляда у меня запылали щёки, уши, шея, всё тело, будто он до сих пор продолжал меня касаться. Чёрт… Да отвернись ты!
Словно услышав мои молитвы, он отвернулся и пошёл к двери, а я осталась лежать под пледом, и меня наконец накрыло.
Затрясло так, что зубы бились друг о друга. Пришлось прикусить край пледа, лишь бы этот стук не выдал меня.
Я лежала, сжавшись в комок, и не могла поверить в то, что сейчас произошло. Чему я позволила произойти. Он украл у меня первый поцелуй. Просто взял его, как взял мою коробку, как взял мой телефон, как брал всё, что ему вздумается. И самое ужасное было даже в другом.
Полчаса назад я готова была выцарапать ему глаза. А сама лежала под ним на полу, выгибалась навстречу его рукам и отвечала на поцелуи…
Что со мной не так? Что, чёрт раздери, со мной вообще не так?!
И тут до меня дошло ещё кое-что. Всё то время, пока Нокс вжимался в меня бёдрами, в моё бедро упиралось что-то твёрдое. Большое. В тот момент я даже не обратила на это внимания, а если и обратила, то решила, что у него в кармане телефон. Или фонарик какой-нибудь. Вот только мой телефон лежал у него в заднем кармане. А фонарики в передних карманах джинсов никто не носит.
Щёки вспыхнули так, что, кажется, от них можно было прикуривать. Нащупав рядом подушку, я прижала её к себе обеими руками, натянула плед до самой макушки и вжалась в матрас, мечтая только об одном: просочиться сквозь пружины, провалиться под кровать, исчезнуть, лишь бы никто меня здесь не нашёл.
— Чего тебе? — голос Адама прозвучал лениво и хрипло, будто его только что подняли с постели.
— Шейли не у тебя? — Равен говорил ровно, но от его голоса по всему телу пробежали мурашки, заставляя задержать дыхание. — Её мать волнуется. Она не отвечает на сообщения.
— Нет, — спокойно ответил Адам.
И именно в эту секунду в заднем кармане Нокса коротко зажужжал мой телефон.
Глава 15. Голубь
Сердце остановилось. Честное слово, я почувствовала, как оно споткнулось и замерло где-то под горлом. Мама мне пишет, а мой телефон вибрирует в кармане у Адама, прямо под носом у Равена, и сейчас он услышит, сейчас он спросит, сейчас всё…
— У тебя телефон звонит, — заметил Равен. — Не хочешь ответить?
— Люциан подождёт, — даже не запнувшись, отозвался Адам. — Понятия не имею, где твоя Шейли.
Он врал, глядя собственному отцу в глаза, и я никак не могла понять зачем. Что-то упорно в моей голове от таких действий не сходилось. Ему ведь ничего не стоило распахнуть дверь пошире, ткнуть пальцем в кровать и сказать: «Вот она, забирай». Он бы унизил меня так, как ещё никто и никогда не унижал, а ведь именно этого он и добивался весь вечер. Так почему же…?
— Странно, — в голосе Равена появилась едва уловимая заминка. — Горничная сказала, что твоя сестра пошла сюда.
— Она мне не сестра, — прорычал Адам так глухо и низко, что я вздрогнула под пледом.
Равен в ответ тихо усмехнулся. Я не видела его лица, но этого смешка хватило, чтобы я навострила уши и прислушалась, отодвигая панику чуть дальше. В конце концов узнать о том, как они общаются не на людях хотелось.
— Утром за завтраком ты говорил совсем другое. Называл её сестрёнкой. Обещал о ней позаботиться, — он сделал небольшую паузу. — И я даже обрадовался твоим словам в конце концов, она теперь часть нашей семьи.
Адам рассмеялся коротко и сухо, так, что от этого смеха стало холоднее, чем от усмешки его отца.
— Семьи, — повторил он и больше ничего не добавил.
Это слово повисло между ними тяжело и колюче, словно Нокс швырнул его отцу под ноги. Я лежала, вжимаясь в матрас, и ждала, что Равен сейчас разозлится, повысит голос, хоть как-то отреагирует, но он промолчал. Хотя, с другой стороны, с чего ему так реагировать? Мы и правда не семья.
— Так где Шейли?
— Ушла, — судя по звуку, Адам привалился плечом к косяку, загораживая собой проход. — Ищи в других местах. Дом большой. Может, к тебе в кабинет забрела. А может, к мамочке под юбку спряталась.
Задохнувшись от возмущения, я едва не подскочила на кровати. Он что, вообще ненормальный? Он так разговаривает с собственным отцом?! Да если бы мой папа был жив…
Если бы я могла хоть раз в жизни услышать его голос за дверью своей комнаты, я бы бросилась ему на шею. Я бы никогда в жизни не посмела сказать ему ничего подобного. А Нокс разговаривал с Равеном так, словно рядом стоял надоедливый сосед, которого хотелось поскорее выставить вон.
Что у них вообще происходит? Что за ненависть такая между ними, если даже я, лёжа под пледом, чувствую её кожей?
— Хочешь ты того или нет, Адам, — всё так же невозмутимо произнёс Равен, — но теперь мы живём под одной крышей. И тебе придётся с этим смириться.
— Смирюсь, — лениво согласился Нокс. — Я вообще очень смиренный и терпеливый. Ты же знаешь.