Ему даже говорить ничего не пришлось. Я прекрасно помнила, чего он требовал Моё радостное заявление о том, как замечательно мне живётся в этом доме и что я никуда не перееду.
Под столом я упёрлась пятками в пол, сдерживая желание пнуть его по ноге.
Ублюдок. Притащил сюда одного. Выбрал самого кривого и поставил возле тарелки, словно это обычная салфетка. А ведь если мама спросит, он ещё и скажет, что я ему подарила!
Я посмотрела на неё. Потом на Равена, который, поставив чашку, внимательно слушал этот удивительно содержательный разговор.
Ах так? Ла-а-адно. В эту игру можно играть вдвоём.
Положив вилку, я взяла телефон. Нокс проводил движение моей руки взглядом, и угол его рта едва заметно приподнялся. Рано радуешься.
— Мама, я вчера подумала и решила пока остаться дома, — сообщил голосовой помощник.
Мама перестала теребить салфетку.
— Правда?— мама перестала теребить салфетку и серьёзно посмотрела мне в глаза.
Я кивнула с такой готовностью, что сама себе почти поверила. Почти. На самом деле я бы сейчас с удовольствием переехала даже в ту коробку из-под стиральной машины, о которой рассказывала Кристиану. Лишь бы подальше от этого стола и человека, который сидел напротив.
Но об этом присутствующим знать было совершенно необязательно.
— Адам помог мне принять решение.— Кивнув я озвучила текст.
Нокс замер с ножом в руке. Совсем ненадолго. Но я заметила, и по груди разлилось такое приятное тепло, что впервые за всё утро захотелось поесть.
— Вчера он предложил возить меня в институт и забирать после подработки. Чтобы я не ездила одна. Я даже не ожидала, что он настолько добрый и отзывчивый.
Мама повернулась к Адаму. На её лице появилось такое искреннее, растерянное счастье, что меня на секунду кольнула совесть.
Но только на секунду.
— Поэтому я подумала, что ты права, — продолжил помощник, пока я смотрела прямо на Нокса. — Дома действительно будет лучше. Особенно если мой сводный брат готов так мне помогать.
Я улыбнулась ему самой доброй из своих улыбок.
Ну что, добрый человек? Давай теперь расскажи моей маме, что ничего подобного ты не предлагал. А заодно объясни, зачем у тебя возле тарелки мой журавлик.
Равен медленно перевёл взгляд с меня на сына. Потом обратно. Его пальцы легли на ручку чашки, но поднимать её он не стал.
— Адам, это правда? — мама чуть подалась вперёд. — Господи, я так рада, что вы всё-таки нашли общий язык! Я ведь переживала. Вы оба такие… ну, — она запнулась, подбирая слово, и почему-то посмотрела на меня. — С характером.
С характером здесь была я. У него имелось что-то другое. Неизлечимое проявление ненормальности.
— Только ты уверен, что сможешь? — продолжила мама, уже немного осторожнее. — У тебя ведь помимо учёбы столько дел. Равен рассказывал. Да и личная жизнь… Девушка, наверное, есть. Мы же не хотим, чтобы ты ради Шейли совсем отказался от своих планов.
Услышав слова про девушку я замерла , тут же разозлилась на себя и потянулась к чашке, хотя пить совершенно не хотелось.
Адам положил приборы. Потом медленно поднял на меня глаза.
Он улыбался. Только от этой улыбки у меня по позвоночнику пробежала такая острая дрожь, что пришлось крепче сжать чашку.
— Нет ничего важнее комфорта моей сестры, — произнёс Нокс, не отрывая от меня взгляда. — Ради семьи можно пойти на некоторые уступки.
Пальцы на ногах поджались сами собой.
Вот как. Значит, уступки.
Глядя на него, я совершенно отчётливо понимала, что уступать почему-то придётся мне. Хотя это я только что при всех назначила его своим водителем. По идее, он должен был злиться, спорить, хоть что-нибудь сделать, чтобы я почувствовала себя победительницей.
Но Нокс лишь чуть склонил голову. Его взгляд опустился к моим губам и чашка тихо звякнула о блюдце.
Я немедленно захотела сползти под стол. Забраться и переждать там завтрак. Потому что стоило ему посмотреть вот так, как в голове опять стало слишком тесно от воспоминаний, которые я всю ночь старалась из неё вытряхнуть.
Чёрт. Кажется, с водителем я немного погорячилась.
— Спасибо тебе, — мама улыбалась уже совсем иначе. — Для меня это очень много значит. Правда. Шейли, ты даже не представляешь, как я рада!
Я представляла. И от этого становилось ещё противнее, потому что теперь сказать «мам, я пошутила» было уже невозможно.
Равен откинулся на спинку стула.
— Не знал, что ты решил пересмотреть своё расписание, — заметил он, глядя на сына.
— Теперь знаешь.— Холодно произнес Адам.
Взяв чашку и давая понять, что обсуждать больше нечего, я торопливо занялась омлетом. В конце концов, сомневаясь, что он действительно станет меня возить. Один раз забудет, второй раз уедет по своим делам, а на третий я спокойно скажу маме, что никому не хочу мешать, и вернусь к вопросу общежития.
Нужно только забрать журавликов.