Пауза затянулась настолько, что у меня заныло в груди от нехватки воздуха. Я боялась даже моргнуть. Боялась, что ресницы зашуршат о ткань пледа, и Равен услышит, войдёт, сдёрнет его с меня…
— Знаю, — наконец сказал он. — Спокойной ночи, сын.
Шаги удалялись по коридору медленно и размеренно, и я считала каждый из них, пока они не стихли совсем. Адам, похоже, тоже ждал пока отец уйдет. Только когда дверь закрылась, я наконец смогла выдохнуть.
А вместе с воздухом в меня хлынула ярость.
Сбросив с себя плед, я схватила подушку и со всей силы швырнула её Ноксу в лицо. За поцелуй. За то, что он со мной сделал. За то, что я сама ему позволила. Он в этом виноват!
Адам поймал её одной рукой у самого носа. Медленно опустил и посмотрел на меня поверх неё, и под этим взглядом мне снова стало жарко. Он скользнул им по моим растрёпанным волосам, по задравшейся кофте, которую я тут же судорожно одёрнула, по пылающим щекам, и задержался на губах, наверняка распухших и искусанных. Уши горели. Сердце колотилось где-то в висках.
Злость требовала выхода, а выхода у неё не было. Поэтому я просто вытянула к нему руку ладонью вверх, требуя вернуть мне хотя бы телефон. Сказать ему, какой он придурок и чтобы горел в аду, хотелось до истерики.
Нокс перевёл взгляд на мою ладонь, потом снова на меня, и губы его медленно растянулись в ухмылке.
— Сидишь у меня на кровати и требуешь оплату вперёд? — подбросив подушку, он снова её поймал. — Обычно сначала ноги раздвигают, сестрёнка. А уже потом руку протягивают.
Горло перехватило от возмущения так, что я даже мысленно не сразу смогла подобрать слова. Да он… Да как он вообще… Пошлый, похабный, конченый ублюдок! Чтоб у тебя язык отсох и отвалился! И-или член! А лучше и то и другое.
Спрыгнув с кровати, я демонстративно отвернулась от него и опустилась на корточки. Журавлики валялись по всему ковру. Некоторые совсем смятые, раздавленные нашими телами, и у меня защипало в глазах, когда я начала сгребать их в ладони. Ничего. Я их расправлю. Каждого. А на телефон плевать, и на него самого тоже плевать. Я заберу свою коробку и уйду отсюда, и пусть он хоть…
Чужая рука обхватила меня за талию.
Рвано вдохнув, я задёргалась, а Адам дёрнул меня вверх с такой лёгкостью, будто я весила не больше той подушки, и я, так и не успев разогнуться, повисла у него на руке, болтая в воздухе ногами. Журавлики посыпались из ладоней обратно на пол, а в следующую секунду он сделал два шага и снова швырнул меня на кровать.
Не успела я даже приподняться, как мне на колени шлёпнулся телефон.
— Мусор свой получишь обратно, если останешься здесь, — сказал Нокс. — Завтра за завтраком скажешь мамочке, что передумала и будешь хорошей омежкой. Помнишь?
Вцепившись в телефон, я прижала его к груди и уже открыла рот, собираясь ответить ему хоть как-нибудь. Как же я хотела заговорить в этот момент. Нокс поразительно влиял на моё желание, которое, казалось, сгорело много лет назад. Он заставил его пылать пламенем ада.
Упёршись руками по обе стороны от меня, альфа склонился к моему лицу так близко, что я снова почувствовала горечь его аромата. Матрас прогнулся под его ладонями. Взгляд медленно опустился на мои губы и задержался на них так надолго, что воздух в лёгких застыл, а внутри всё сжалось от страха, что он сейчас снова…
Но он лишь поднял на меня глаза. Острые, тёмные.
— Ты меня поняла, сестрёнка? — усмехнулся он, обжигая дыханием мои губы.
Поняла. Прекрасно поняла, что если ещё хоть минуту пробуду в этой комнате, то либо разревусь, либо снова вцеплюсь в него зубами. И в этот раз одним укусом не ограничусь.
Упёршись ладонью ему в грудь, я толкнула изо всех сил. Адам лишь чуть качнулся, опустив взгляд на мою руку, но мне хватило и этого.
Нырнув под его локоть, я соскочила с кровати, едва не подвернув ногу, и бросилась к двери. Телефон чуть не вылетел из вспотевшей ладони. Прижав его к животу, я дёрнула ручку и выскользнула в коридор, даже не оглянувшись на оставшуюся возле кровати коробку.
Простите, мои хорошие. Я за вами вернусь. Когда у этого ублюдка случится что-нибудь срочное. Желательно несварение.
До своей комнаты я добежала, то и дело оглядываясь через плечо, и только заскочив внутрь, поняла, что за мной вообще никто не идёт. Захлопнув дверь, повернула ключ. Проверила ручку. Потом ещё раз, подёргав посильнее, и прислонилась лбом к прохладному дереву.
Всё. На сегодня с меня достаточно.
Колени противно дрожали, а в ладони отпечатался край телефона. Разжав пальцы, я посмотрела на экран и поморщилась. Мама написала трижды. Где я, почему не отвечаю и не случилось ли чего-нибудь.
Напечатав, что всё хорошо и я уже у себя, я немного подумала и добавила, что собираюсь спать. Чтобы больше никто меня сегодня не искал. Ни мама, ни её муж, ни тем более его ненормальный сын.
Вот только спать не хотелось совершенно. Хотелось возмездия.