— Да мы и сами не в бальном, — улыбнулась княгиня. — У вас тут очень мило.

Я смутилась, подавила желание объяснить, что на самом деле все это собрано на коленке, и… Даже если гости говорят комплименты просто из вежливости, вовсе незачем убеждать их, что они ошиблись с комплиментом.

Я взяла у них шубки, пристроила на ширму. Пригласила сесть. Анастасия Павловна, вроде бы между делом, подвинула Глафире Андреевне табуретку, ту, что поустойчивей, и села только после того, как графиня устроилась. Глафира Андреевна закатила глаза, но спорить не стала.

Девчонки принесли самовар и корзинку с пряниками. Я шепотом велела принести еще и торт. Разлила чай. Графиня погладила пеньковую бахрому скатерки, будто кошку, а княгиня обвела взглядом ширму с соснами, белок, елку в углу. Задержалась на столике, на цыбике, оплетенном камышом.

— Очень мило, — повторила княгиня. — И необычно.

— Это вы сами придумали? — спросила Глафира Андреевна. — Ширму, столик?

— Сама. От безвыходности. — Я пододвинула к ней корзинку с пряниками. — Наверху жил постоялец, гостиная была у него. А мне теперь нужно не только отдавать, но и принимать визиты, не на кухню же гостей вести.

Про кухню и княгиню я благоразумно умолчала. Анастасия Павловна, судя по едва дрогнувшим уголкам губ, и сама все прекрасно помнила.

— А теперь постоялец съехал, — продолжала я. — Гостиная свободна, и выходит, что все это вроде как ни к чему.

Глафира Андреевна снова коснулась бахромы.

— Жалко такую красоту на чердак прятать.

— Жалко, — согласилась я.

Парашка поставила на столик торт. Я отрезала гостьям по кусочку.

— А себе, Дарья Захаровна? — спросила Анастасия Павловна.

— Я его второй день ем, — хихикнула я. — Наготовила как на убой.

— А я только намеревалась предложить вам прислать немного лишних салатиков, — улыбнулась княгиня. — Жан тоже расстарался, даже с помощью гостей не справимся.

— Да и наш повар увлекся, — поддакнула Глафира Андреевна.

Торт, впрочем, обе придвинули к себе без колебаний. Княгиня отломила ложечкой кусочек, попробовала и прикрыла глаза. Глафира Андреевна тоже взялась за ложку.

— Теперь я понимаю, почему Елизавета Дмитриевна вчера посочувствовала Жану, — сказала она.

Они замолчали, смакуя торт. Только переглядывались время от времени. Как будто меня обсуждали.

Нечего придумывать невесть что на ровном месте. Если бы обеих во мне что-то раздражало, не пригласили бы меня на Новый год — не настолько я важная особа, чтобы без меня не обойтись. И с утра бы не приехали. А если обеим от меня что-то нужно — спросят рано или поздно.

Тем более что мне тоже хотелось их кое о чем расспросить. Только прилично ли это будет?

Поколебавшись, я все же решилась.

— Незадолго до праздника я заглянула в кондитерскую. Ту, что недалеко от вашего дома, Анастасия Павловна.

— Можете не пояснять, она единственная в городе, — кивнула княгиня. — Однако вы смелы. Дамы обычно не посещают такие заведения.

— Я поняла это, уже когда зашла. Внутри не было ни одной женщины. Ни одной. А мужчины смотрели на меня… довольно странно. — Я подлила обеим еще чая. — Вы сказали, дамы не ходят в подобные места. Но почему? Разве дамы не пьют кофе? Это же не водка.

Они снова коротко переглянулись. Я смутилась.

— Наверное, я задаю глупые вопросы. Но меня воспитывали в купеческой семье, а не в дворянской. И я не понимаю. Разве кофе с печеньем… в смысле, с хлебной конфектой — это что-то неприличное?

— В самом по себе кофе нет ничего неприличного, — начала объяснять Анастасия Павловна. — Дело в обществе. Общие залы: ресторации, трактиры, чайные, кофейни — все это мужское пространство. Там курят трубки, читают газеты, говорят о политике, которую дамы не способны понять…

Глафира Андреевна улыбнулась, а я вспомнила анекдот о двух блондинках, квантовой физике и смене темы беседы на моды при появлении в вагоне метро парня.

— …или о вещах, о которых говорить при дамах вовсе не следует, — продолжала княгиня. — В трактир дама не зайдет ни при каких обстоятельствах. В ресторацию может приехать с мужем, в отдельный кабинет. В кофейне тоже может посидеть с мужем, пока ему не станет скучно.

— А ему неминуемо станет скучно, если нельзя говорить о по-настоящему интересных вещах, — хмыкнула я.

— Зависит от мужа, жены и того, что между ними, — заметила Глафира Андреевна. — Но ведь эта дама своим присутствием стесняет и собравшееся общество. А если она зайдет одна — даст повод для сплетен. Что она там делает одна среди мужчин? Те могут и нарочно заговорить о чем-то не слишком… подобающем, чтобы ее смутить.

Смутить меня способен только один человек, и его в той кофейне не было. Но все же интересно, то мое короткое посещение дало повод для сплетен? И ведь не спросишь, на такой вопрос не всякая подруга-то честно ответит, а мы с этими дамами можем называться разве что приятельницами.