В этом мрачном заведении не было той общительности, которую должны были предложить римские бани. Здесь не было ни философских дискуссий, ни обсуждения Игр, ни обмена сплетнями, ни упражнений с грушами. Это был очередной провал уроков вежливости, унаследованных от британской судебной системы. Более того, масла для ванн отдавали прогорклым запахом.

–Здесь всегда так пусто? Это же большое место!

–Предполагается построить новый форт.

– Кто знает, когда это случится! Чем вы зарабатываете на жизнь? Кто пользуется туалетами?

«Особенно солдаты. Им нравится бар по соседству. Они здесь раньше бывали. Их всех вызывали на манёвры». «Должно быть, именно тогда губернатор приказал войскам выйти на поиски ансамблей».

Мне пришла в голову идея. Хозяин гостиницы, который помогал мне развлекать центуриона Силуана (казалось, прошло уже около шести недель), упомянул, что собирается принести воды из бани.

–Есть ли военная база, которая пользуется вашей водой?

Хозяин кивнул.

«У нас есть колодец с водяной мельницей и водяным колесом, — гордо сообщил он мне. — Нигде к северу от Галлии нет ничего подобного нашей системе».

–Оно крыто?

Жестом он указал в сторону, откуда я пришел.

–Нам пришлось построить колодец там, где есть вода.

«О, я уже видел ваши весенние удобства». Из-за шторма всё вокруг было перевернуто, и я потерял к ним интерес. «Скажите, где этот бар?» — спросил я.

«Вон там», — ответила уборщица, словно удивлённая моим незнанием. «Его зовут Сезар. Так же, как и нас».

Что ж, это избавило пьяниц от необходимости запоминать два имени.

Я вышел из купален Цезаря и сделал несколько быстрых шагов по огромной луже, которая тянулась до бара Цезаря.

Как вы думаете, кого я увидел, войдя, пьющим из кувшина с печальным выражением лица? Моего дорогого друга Луция Петрония!

Он приподнялся, выглядя обеспокоенным. И тут же вся моя боль за Клорис всплыла на поверхность.

– Ты в порядке, Фалько?

-Нет.

Он заказал еще чашку и подтолкнул меня к скамейке.

«Плачь. Сделай это сейчас». Он имел в виду, что я должна плакать там, рядом с ним, а не с Хеленой. Мне было достаточно того, что она видела меня в отчаянии, по локоть вымокшего в крови и внутренностях бывшего любовника. Я взглянула на свою одежду. Хорошо хоть дождь смыл часть грязи. Что касается слёз, то им своё время.

Петроний облокотился на стол, его сапоги сушились на полу, а босые ноги покоились на полотенце.

Он казался подавленным, хотя и странно спокойным. Он потерял свою добычу под ливнем и уклонился от своих обязанностей. Я не мог с ним спорить, ведь сам сделал то же самое.

«Конечно, ты его нашел», — бросила я ему вызов, отряхивая воду с волос.

«Я найду его», — хрипло сказал Петро; он был одержим.

Я выпил и вытер рот.

«Он выглядел по-другому! Это был настоящий шок. Я помню его пьяным болваном с заусеницами и прямыми волосами, который мечтал открыть собственный ипподром, чего он никогда бы не сделал».

«Власть сделала его мудрым, — проворчал Петро. — Теперь он выбирает элегантную одежду».

–Эти чертовы детские штанишки!

Петроний позволил себе криво улыбнуться. У него был более консервативный вкус, чем у меня, если такое вообще возможно. – Штанины были сделаны из…

Довольно безвкусный стиль. Они бы идеально подошли вонючему погонщику мулов из Брусио.

-Так словно колокольчик на шее у коровы... Я заметил, что его конское кольцо было в три раза больше моего. — Я протянул руку и посмотрел на тонкую золотую полоску, означавшую, что меня втащили в средний класс.

На Флорио была надета шина, которая закрывала весь сустав его пальца.

«Разница в том, — сказал Петро, — что ты бы никогда не надел его, если бы это зависело от тебя. Елена купила тебе его. Она хочет, чтобы весь мир знал, что ты имеешь право на такую честь, а ты делаешь, как она говорит, потому что чувствуешь себя виноватым».

-Виновный?

–Виновен в том, что вел себя как неряха, хотя заслуживает лучшего.

Но Флорио… — Петро замолчал; он не хотел выказывать всё своё презрение. Я однажды видел, как Петроний взял кольцо мафиози, тестя Флорио, и раздавил его каблуком ботинка.

Обескураженный, он налил себе еще вина.

«Флорио — сутенер борделя?» — вдруг спросил я.

Петро отступил. Я понял, что это не новая идея.

«Ты имеешь в виду Каптора? Да, это он. Старая банда всегда имела дело с проститутками Рима, не забывай. Они держали бордели, как ради того, что они символизируют, так и ради преступности, которая в них процветает. Это не только маникюрщицы, болтающие с подругами целыми днями, или гадалки, которые не могут отличить Рака от Козерога. Я говорю об ограблениях. Мошенничестве. Незаконных азартных играх. Наёмных убийцах. Всё это, в дополнение к обычному разврату».

–А сам Флорио ищет новые таланты?

«И он первый подверг их испытанию», — заявил Петроний. Мы оба бросили пить. «Всех кобыл в его более чем замечательной конюшне лишил девственности сам Флориус».

–Изнасиловали?