Петроний встал. Чтобы войти в дом, ему пришлось бы пройти очень близко от слишком большого количества людей. Он отошёл к скамейке, где можно было сесть спиной к нам. Он сгорбился, обхватив голову руками. Мы все знали, что он не смог сдержаться.

Я двинулся к нему. Элия Камила покачала головой, предлагая мне оставить его в покое.

Почти все молчали, когда Фронтин и Попилий приблизились, обойдя весь сад. Петроний, немного придя в себя, только что поднял голову и пристально смотрел на пруд.

Попилио заметил их присутствие.

«Это тот человек, который сегодня днём показывал мне труп?» — спросил меня адвокат. Я был готов остановить его на месте, если он попытается подойти к Петронию; это было лучше, чем если бы сам Петроний напал на него.

«Он мой друг. Трупы — его страсть», — мой тон был резким.

«Я думал, вы работаете в доках... Какова ваша официальная роль?» — обратился Попилио к губернатору.

«Очевидец», — грубо ответил Фронтино. «Он видел, как они вытащили тело из реки».

Попилио в это не поверил.

– Он работает на вас, сэр?

Фронтино ответил мягко.

–У него прекрасные рекомендации, но он принадлежит к другой группе людей.

–Люди из Рима?

«Это не секрет». Либо Фронтинус в тот вечер перебрал, либо он был злее, чем мы думали, из-за того, что офицера отправили туда без надлежащего разрешения. Прежде чем я успел его остановить, он выпалил: «Он из вигилов».

«Тогда», ответил адвокат, как будто открыв нечто гениальное, «это вне его юрисдикции!»

«Верно», — согласился Фронтино, отделяя лучшие оставшиеся миндальные пирожные и выкладывая их на блюдо. Он был спокоен и почти с сарказмом сказал: «Меня бесит, что он работает в моей провинции».

Если вы раскроете хоть одно грязное дело, я конфискую улики, а если вы кого-то подставите, все заслуги лягу на меня. – Выпятив вперёд выдающийся подбородок, он откинулся на спинку стула, в котором сидел. Прежде чем отправить в рот миндальное пирожное, он сказал Попилио гораздо более резким тоном: «Любой, любой, кто позволит мне жёстко расправиться с членами организованной преступности, будет желанным гостем в Лондиниуме».

Попилий едва ли мог упрекнуть Юлия Фронтина, легата Августа, за то, что тот хотел управлять чистым городом. Законник поблагодарил Элию Камилу за ужин и отправился домой.

Норбано наблюдал за этим с удивлением.

– Проблема юрисдикции? – спросил он.

Фронтино счел необходимым завершить свое предыдущее заявление:

«Я знаю Петрония Лонга. Я бы привёл его сюда на постоянное место службы, но префект городских когорт не отпускает его: он слишком хорош!»

«Ну, так вот чем он зарабатывает на жизнь!» — воскликнул Норбано медовым голосом. Мне стало не по себе, но он снова повернулся к Майе.

Петроний встал. Он вернулся к нам и прошёл мимо Майи, не взглянув на неё. Элия Камила вскочила, подошла к нему и коротко обняла. Она передала его Елене, которая всё ещё плакала, поэтому та тоже быстро обняла его, а затем передала мне. Его лицо было измождённым, и я видела только мокрые щёки. Он принял наши соболезнования, но был где-то далеко, погруженный в свои мысли.

в страданиях у него были иные точки отсчета и иные приоритеты.

Он продолжил идти к дому.

«Останься здесь с нами хотя бы на ночь», — умоляла Элия Камила, уходя. Петро оглянулся, кивнул и вошел один.

Норбано, должно быть, наблюдал за этой короткой сценой с ещё большим любопытством. Я слышал, как Майя ему объясняла.

–Близкий друг семьи, который пережил тяжёлую утрату. Мы все его очень любим.

«Бедняга». Мы не могли ожидать от Норбано настоящего сострадания. Во-первых, он, должно быть, задавался вопросом, насколько близким другом была Майя, которого она так любила.

Было ясно, что хороший гость попрощался бы в столь печальный момент, что Норбано и сделал. Майя любезно проводила его до двери.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы нас больше не слышать, я предложил Хиларис проследить за Норбано. Я всё ещё считал его подозрительным. Он не мог вернуться на свою виллу вниз по реке после наступления темноты; плыть на лодке было опасно. Поэтому я решил выяснить, где он остановился в городе. Осторожный наблюдатель следил за портшезом Норбано, когда тот попросил его доставить; к счастью, он замешкался в дверях, разговаривая с Майей, так что наш человек был в удобной позиции, когда Норбано вышел из дома.

Я пошёл выпить с Хиларисом в его студию, чтобы обсудить наши впечатления и спокойно отдохнуть. Мы всегда хорошо ладили. Мы проговорили гораздо дольше, чем я думал.

Когда я вышел к Елене в нашу комнату, все коридоры были безмолвны, тускло освещены глиняными масляными лампами, стоявшими на тумбочках или расставленными на некотором расстоянии друг от друга по полу. Рабы давно уже ушли на покой.