«У Джулии пчела!» Мы услышали, как разбегаются другие дети. Все, кроме подростков, уже должны были быть в постели. Я спокойно встал, извинился и пошёл посмотреть, что происходит.

Моя старшая дочь, которую бросили остальные, была совершенно голой, если не считать маленьких сандалий, сидя на корточках у пруда. В какой-то момент она тоже оказалась в нём. Её кожа была холодной, а тёмные кудри слиплись во влажные комки. Я сглотнула, представив, каким опасностям подвергается маленькая девочка, которая любит плескаться, но не умеет плавать.

Пчела, крупная, казалась мёртвой. Она лежала посередине, неподвижная, а моя двухлетняя дочь смотрела на неё с расстояния всего нескольких дюймов. Ночь была чудесная, ясная, и включать свет всё ещё не было необходимости; я поняла, почему дети убежали от персонала детского сада. Я начала мягко её ругать, говоря, что вода находится в запретной зоне. Джулия указала на неё своим маленьким пальчиком и твёрдо сказала:

-Пчела!

«Да, дорогая. Она плохо себя чувствует». Я старательно наклонилась и осмотрелась. Её пыльцевые мешочки были полны; она изнемогла от жары.

Джулия погрозила насекомому кулаком, а я попытался осторожно оттащить ее от опасности укуса.

«Бедная пчела!» — закричал он.

Пришло время привить дочери чувство доброты, ведь она могла быть агрессивной. Я попробовала, налив воду на сложенный лист. Пчела проявила некоторый интерес, но была слишком слаба, чтобы пить. Я бы оставила её там, чтобы садовники подмести её на следующий день; без сомнения, к тому времени она была бы уже мертва. Джулия возбуждённо опиралась на меня, веря, что я спасу пчелу. Я позволила ей осторожно держать лист у головы пчелы, пока возвращалась к обеденным столам. Я огляделась в поисках Хелены, но она куда-то исчезла. Я окунула ложку для оливок в мёд на скамейке с принадлежностями для вина, а затем вернулась к Джулии.

Как только я поднесла ложку к пчеле, она отреагировала. Мы с Джулией заворожённо наблюдали, как её длинный чёрный хоботок развернулся и погрузился в мёд. Одной рукой я крепко держала ложку, а другой контролировала Джулию. Кормить пчёл было поистине чудесным ощущением.

Заметно оживая на наших глазах, она захлопала тяжёлыми крыльями. Мы отступили назад и сели. Пчела медленно двинулась вперёд, пробуя свои ноги; она зависла на месте один-два раза. Затем она внезапно взмыла в воздух и, мощно жужжа, унеслась прочь, паря над садом.

– Теперь она пошла домой, в свою кроватку. А ты иди в свою!

Я поднял Джулию и встал. Когда я повернулся к дому, то увидел Элену на балконе наверху. Рядом с ней в тени стояла какая-то скромная фигура, укрытая вуалью: женщина.

Мы с Джулией помахали им руками.

Дочь настояла, чтобы я сама уложила её спать. Мне удалось избежать необходимости рассказывать ей сказку; похоже, спасения пчелы на ночь было достаточно. Я быстро взглянул на Фавонию, которая крепко спала. Затем я выбежал искать Элену. Она вернулась на вечеринку, на этот раз одна. Мы разговаривали шепотом.

–Я видел тебя с…?

–Амазон.

Слепой арфистка подошла слишком близко и настойчиво пел нам серенаду. Я жестом велел мальчику, который был его проводником, отвести его куда-нибудь ещё. Музыканты всегда меня раздражали.

-Где?

–Он ушёл домой.

–Мне бы хотелось с ней поговорить.

«Она видела, что ты ведёшь себя как хороший отец, — пробормотала Хелена. — Возможно, именно это её и озадачило».

Почему-то мне стало не по себе. Мы, информаторы, ребята крепкие; обычно мы не спасаем измученных пчёл: мы известны тем, что отпугиваем женщин и ожидаем, что наши дети будут расти как чужие. В любом случае, если бы я всё делал по-своему, мне бы и в голову не пришло, что какая-нибудь пятнадцатилетняя незнакомка, поссорившаяся с матерью, может появиться у меня на пороге со своим багажом и дурными привычками. Джулия и Фавония сразу же затеяли бы со мной драку.

-И Ладно? Что сказала Клорис?

«Она дала показания, — тихо сказала Хелена. — Потом я показала ей посетителей. Бесполезно. Она не узнала человека, который спорил с Вероволько в баре».

Значит, это были не Норбан, не Попилий и не кто-либо из торговцев, прибывших в Лондиниум и связавшихся с губернатором. Хотя это соответствовало тому, что я говорил с самого начала – что главные вожди постараются не привлекать к себе внимания – мы теперь понятия не имели, кто они и где их искать.

Казалось, ночь была тихой, как и говорила Хиларис.

Слишком спокойно.

XXXVI

Мне позвонили и пришлось уйти. В личном кабинете меня ждал Луций Петроний.

– О! Вы пришли сделать доклад?

– Я выступаю в роли связного, тщеславный бездельник.

–Мастер обаяния, как всегда.

«Заткнись, Фалько! Перестань валять дурака. Я нашёл склад, где, по-моему, на пекаря напали».

– Клянусь всеми богами Олимпа! Из всех сотен…

«Мы довольно долго искали!» — с чувством сказал Петро. «Фирма и таможенники помогли сузить круг поиска. На полу кровь, снаружи — окровавленные доски, и даже ремень, всё это кое-как спрятано».