Риск баротравмы, дайте кислород, найдите нам барокамеру.

Его рука оторвана, Боже мой.

Ожоги почти по всей коже, кровь течет из ушей, давайте его перенесем.

Осторожно с шеей, с ногами.

Ребра торчат сквозь гидрокостюм, берегите руки.

Правая сторона у него вся разбита, наклоните его влево, влево.

Прижмите этот неопрен, там под ним огромная рана.

Он сам наложил эту повязку? Как, чёрт возьми, этот парень остался жив?

Тело Джея переносят. Они пытаются зафиксировать ему шею, но его челюсть сдвигается, и голова откидывается вбок. Лицом к океану. Белый хаос. Самый грандиозный фонтан на Земле. Водяные столбы взмывают на пятьдесят футов в воздух. Звук, как в День Независимости на пляже с мамой.

Киты. Больше, чем Джей когда-либо видел — ни на фотографиях, ни на видео, ни в легендах. Возможно, это та стая, которая сопровождала кита Джея к поверхности, но, вероятно, никакой связи между ними нет, кроме общего наследия китообразных, левиафанов, ангелов. Папа как-то сказал, что существует примерно триста тысяч кашалотов; наверное, это и есть все они. Между струями из дыхаловых отверстий, взмывающими на сверхъестественную высоту, из синевы выныривают дюжина китов; две дюжины выпрыгивают, словно чёрный космос из полумесяцевидных планет; три дюжины зависают в воздухе, овладев искусством полёта. Хвостовые плавники, величиной с острова, разбивают морскую гладь. Это аплодисменты, облегчение, толпа акушерок, приветствующих переход жизни от одного зверя к другому.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!

Джей чувствует брызги от их хвостов.

Вода смывает засохшую кровь с его лица.

Он может полностью открыть глаза, ноздри, рот.

Когда его туловище освобождается от частей кита, голову Джея толкнули в противоположном направлении. Посмотри-ка на это! Кит не припарковался в Чайна-Коув или на Фаншелл-Бич. В тридцати футах отсюда находится Монастырский пляж — старый добрый Погребальный пляж — эта мужественная дуга золотистого песка, кармелитский монастырь, выглядывающий из-за пышных зеленых холмов; мир продвинулся на скучные девяносто минут, пока Джей жил, умирал и снова оживал в глубине.

На пляже лежит кашалот. Не тот, что принадлежал Джею. Другой, поменьше, мёртвый. Это сбивает с толку лишь на мгновение. Вот почему на шоссе № 1 не было ни одного свободного парковочного места. Вот почему на этом конце пляжа собралась толпа. Почему здесь стоят ряды световых приборов, почему здесь стоит бульдозер.

До того как Джей прибыл сегодня утром, вероятно, прошлой ночью, кит выбросился на берег и умер. Учёные спустились, как муравьи: так поступают учёные. Невозможно изучить физиологию кита иначе, как провести вскрытие туши, прежде чем её придётся закопать, расчленить и отвезти на свалку или отбуксировать в море — лучший вариант: дать ей второй шанс стать «китовым падением.

Джей спросил у папы, почему киты выбрасываются на берег. Но никто не знает. Возможно, их эхолокацию сбивает подводный сонар. Возможно, это химическое загрязнение. Солнечные штормы. Токсичные водоросли. Ушные паразиты. Усиление хищничества со стороны косаток. Возможно, это изменение климата или что-то, выходящее за пределы нашего понимания: протест против того, что мы наделали с их миром.

Столько шума из-за одной смерти. Папа, в последние месяцы своей жизни, когда боролся с раком, с презрением отнесся бы к такому вниманию. Джей уверен, что выброшенный на берег кит получит свое «китовый падение. - Отдельная жизнь — не более чем искра. Взрыв — это всё, что следует за смертью, поколения отголосков. Каждый съеденный кусочек твоего тела, твоя мудрость, твоя доброта, твоё искусство — это ещё одна попытка достичь совершенства, шанс сделать всё правильно в этот раз, или в следующий, или в тот, что будет после.

Смерти нет.

Выброс на берег объясняет разнообразие людей, подбегающих к Джею со всех сторон, взбивая пену в прибое. Некоторые одеты в оранжевый Gore-Tex, латексные перчатки и защитные очки. Некоторые носят синие рубашки с короткими рукавами и кепки Dirty CGs. У некоторых есть знаки отличия: NOAA, NMFS, местная полиция. Другие в гражданской одежде — зеваки, которые всегда появляются при выбросах китов на берег, может быть, даже яхтсмены, услышавшие крик кита и предупредившие береговую команду, что что-то не так.

Сбрасывание одеяния: сердце кита выскальзывает из-под обнажённых ног Джея.

Он плывёт на спине, его несет по поверхности воды команда из шести человек. Океан окрашен в пурпурный цвет от крови и в жёлтый — от китового жира. Джей смотрит вниз на своё тело. Он похож на пластиковую куклу, брошенную в блендер вместе с костями и неопреном.

Джей думает о шрамах папы: детские шалости.

И представляет себе будущие татуировки, которые соединят его собственные шрамы воедино.