«Сафия, должно быть, измотана», — голос Хелены был приглушённым. Она имела в виду, что жизнь матери, которая и без того борется с трудностями, теперь находится под серьёзной угрозой.

Гонорий присутствовал на предварительном слушании. Не доверяя ему, я пошёл туда же.

Претор согласился с необходимостью рассмотрения дела. Кальпурния назначила Пациуса своим защитником и представителем.

«А, кстати, претор», — пробормотал Пациус, когда, казалось, всё уже закончилось. «Истцы утверждают, что Кальпурния продала свои драгоценности и пошла к астрологу. Поскольку речь идёт о магических практиках, можем ли мы обратиться в суд по делам об убийствах?»

Претор сердито посмотрел на него. Он понимал, что услышал эту просьбу с нашей стороны, от имени Негрина, и решительно её отверг. На этот раз он не защищал право сенатора на суд единомышленников из знати.

Кальпурния была всего лишь дочерью, женой и матерью сенаторов.

Я понимал, почему Пацций Африканский воспользовался нашей уловкой. Сенат уже давно голосовал против женщин, обвиняемых в убийстве ядом с мистическим подтекстом; этих колдуний немедленно отправляли домой, чтобы они перерезали себе вены в горячей ванне. Хотя мы были полностью заинтересованы в том, чтобы наши обвиняемые предстали перед Сенатом, члены которого были бы возмущены тем, что один из их знатных соратников был убит дома своей женой, Пацций хотел избежать этого.

«О да. Магия — дело убийств», — заявил претор.

Главный магистрат в Риме, возможно, и совершенно некомпетентен, но когда он выносит решение, оно обжалованию не подлежит. Мы застряли с этим.

Элиан вернулся с Аппиевой дороги холодным и злым. Ему потребовалось несколько часов, чтобы найти мавзолей Метелла в перегруженном некрополе.

Когда он наконец определил свою цель, дверь оказалась заперта. Взлом гробницы — серьёзное преступление. К тому времени, как Элиану, отважному взломщику, удалось проникнуть внутрь, уже стемнело. Он испугался, что привлёк внимание, и порезал руку. Внутри его ждала засада: надлежащей надписи ещё не было.

«Что ты там увидел?»

«Ничего. Было чертовски темно».

«Боишься привидений?»

«Нет, грабители. И заклинания. Эти края славятся ведьмами и извращенцами.

Я бы не стал слоняться здесь как добыча. Я быстро осмотрелся. Не было ничего, что указывало бы на Негрина, да и на его мать, если уж на то пошло. Я опознал стеклянную урну с прахом Метелла-старшего. Над ней была только мраморная табличка, установленная двумя дочерьми. Полагаю, настоящая табличка всё ещё лежит во дворе у какого-нибудь каменщика. Либо бедный старый безнадёжный Бёрди забыл её установить, либо, что более вероятно, у него нет денег, а каменщик отказывается её отдавать.

Он подходил. Мы знали, что бедному сыну пришлось в последний момент просить разрешения разместить его имя на мемориальной доске вольноотпущенника. Юлий Александр, который, будучи земельным агентом, мог позволить себе памятник покровителю, позволил добавить Негринуса к своей надписи. Пташке, должно быть, тяжело видеть, как бывший раб теперь процветает, когда он сам был совершенно невезуч.

Было ли здесь что-то ещё подозрительное? Юлий Александр, таинственный человек в Ланувии, мог оказаться ещё одним наглым бывшим прислугой, который наживался на этой семье. Я позаботился о том, чтобы Юстинус был готов к расследованию, когда отправится туда на следующий день.

XXXV

МЫ СДЕЛАЛИ последнюю попытку разобраться с тремя братьями и сестрами Метелла.

Мы с Хеленой пошли задавать вопросы. Мы заранее сообщили, что хотели бы, чтобы присутствовали обе сестры, а также Негринус.

Женщины были там, когда мы прибыли, и у обеих были мужья на подмоге. Мы впервые увидели всю группу из пяти человек вместе. Канидиан Руф, который, казалось, старался не вмешиваться, когда я расспрашивал его жену Юлиану о её роли в смерти отца, теперь выглядел более непринуждённым. Присутствие Вергиния Лакона, возможно, приободрило его. Елена позже согласилась, что все участники группы хорошо знали друг друга и, казалось, были довольно ласковы.

Не могло быть и речи о том, чтобы потребовать, чтобы к нам присоединилась Сафия Доната, но я сказал, что было бы полезно пригласить Лициния Лютею. Когда его пригласили, он не явился.

«Вы поссорились со своим дорогим другом?» — пробормотал я Негринусу.

Он выдал мне одно из своих саможалостливых восклицаний: «О нет! Он всё ещё разговаривает со мной, когда я могу быть полезен!»

«Он что, тебя за деньги трогает?» — бросил я ему. Вряд ли, ведь Негринус теперь лишён наследства.

Негрин замер. «Нет. Лютея никогда не просила у меня денег».

Я еще не был готов возразить. Значит, он просто использует свою бывшую жену, да?

Негринус, проявив при этом сдержанный интеллект, выглядел опечаленным, как будто он точно знал, о чем я думаю.

По взгляду Елены я замолчал. Ей предстояло начать дискуссию, а я наблюдал за сторонами.