— Мам, а почему он тоже папу папой зовёт?

У меня темнеет в глазах. Пол уходит, и я хватаюсь за спинку чужого стула.

Арсений стоит с этим ребёнком на руках перед командиром бригады и шестьюдесятью гостями. На глазах у сына, который только что отдал этому мальчику свою машинку.

Он поднимает на меня глаза. И тихо, раздельно, по-командирски:

— Сядь, Юля. Торт ещё не выносили.

Он даже не опускает ребёнка на пол.

Глава 2. Я беру то, что получилось

Мы досиживаем до торта. Ангелину с мальчиком сажают за стол свекрови. Официант приносит детский стульчик.

Торт режу я сама. Улыбаюсь так, что ноют скулы. Если я заплачу при Бельском и шестидесяти гостях, Арсений победит. Я не плачу.

Дома в час ночи тихо щёлкает замок.

Он идёт на кухню. Снимает китель, вешает на спинку стула, разглаживает плечи. Садится на моё место.

Я стою у раковины. Руки сами моют чистую чашку.

— Доложу коротко. Развод. Тихо. Весной у меня назначение на бригаду. Шума не будет.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько лет ты врёшь?

Он смотрит на часы. Потом на меня. Я для него опоздавший отчёт.

— Четыре года. Лёве три.

Чашка выскальзывает и разбивается в раковине. Он морщится на звук.

— А дежурства? Все эти ночи в штабе?

— Не истери. Подбери осколки.

Я не нагибаюсь. Стою и смотрю на мужа, которого семнадцать лет встречала на причале. С ромашками. С борщом в термосе. А когда он уходил в поход на полгода, писала ему через день.

В горле колючий ком. Меня подташнивает.

— За что, Арсений?

Он вздыхает. Терпеливо, как ребёнку.

— С тобой я до сих пор тот зелёный курсант. Первый шторм, ведро, ночью в трубку реву. Ты всё это помнишь.

— Я тогда тебя выслушала.

Он усмехается.

— Вот именно. А она меня видит командиром. Понимаешь разницу? Она говорит «мой капитан». Ты говоришь «Арсюша, поешь».

— Это ты называешь причиной?

— Это я называю фактом. Квартира.

Он кладёт на стол бумагу. Выписка. Собственник: Дерябина Нонна Павловна.

— Квартира мамина. Я подарил её маме в пятнадцатом, через месяц после покупки. Чтобы не светить в декларации. Твоё согласие у нотариуса. Ты подписала, не читая.

Я вспоминаю тот день. Душный кабинет, Соня ноет у меня на коленях. «Юль, подпиши, это формальность». Я подписала.

— Мы покупали её вместе.

— Покупал я. Ты тут прописана из милости. Даю месяц.

Я выключаю воду.

— Я не подпишу развод на таких условиях.

Он говорит спокойно, почти устало.

— Подпишешь. Твой подвал на Садовой в аренде. Хозяин мой хороший знакомый. Один звонок, Юля. Не усложняй.

Магазин. Шесть лет я собирала его по цветочку. Он называет его «ларёк с вениками».

Я хватаюсь за единственное, что у меня есть.

— Хорошо хоть Сонины деньги на институт отдельно. Хоть это.

Он на секунду отводит глаза. Я не придаю этому значения. Пойму только перед Новым годом.

Арсений встаёт.

— Дети. Соня со мной, если захочет. Она в меня, умная, ей нужна перспектива. Савва с тобой.

— Савва твой сын.

— Савву тошнит даже на катере. Не моряк. Весь в тебя.

В дверях кухни стоит Савва.

Босой, в пижаме с корабликами. В руках плюшевый ёж Колючка, которого он носит с трёх лет. Не знаю, сколько он уже слушает.

— Пап. А я?

Арсений не оборачивается. Берёт китель, стряхивает невидимую пылинку.

— Ты с мамой.

— А почему?

— Потому что я беру то, что получилось.

Савва не плачет. Он кивает. Очень серьёзно, по-взрослому. Прижимает ежа к груди и уходит в комнату.

Ему семь лет. С этой ночи он перестаёт плакать, и это страшнее любого рёва.

Я бросаюсь за Саввой. В коридоре меня останавливает голос:

— Мам.

Соня. В дверях своей комнаты, в футболке, босая, с красными глазами. Слышала всё.

Я иду к ней, раскрываю руки.

— Сонечка. Он сам не понимает, что говорит...

Она не отступает, но и не обнимает.

— Понимает. Он врал, да. А ты верила. Это ещё хуже.

— Что?

— Ты четыре года ничего не видела. Бабушка видела. Инга видела. Весь зал знал. Ты одна ходила со своими вениками и улыбалась. Ты клуша, мам.

Меня как ударили под рёбра.

— Сонь...

— Он прав.

Арсений выходит в коридор уже в кителе. Соня смотрит на него.

— Пап. А можно я с тобой?

Он впервые за вечер улыбается по-настоящему.

— Мой старпом. Утром за тобой заедут.

Я хватаю дочь за руку у двери её комнаты.

— Соня, подожди. Ночь. Утром поговорим.

Она вырывается.

— Мы уже поговорили. Пусти.

Она захлопывает дверь.

Утром в воскресенье она с рюкзаком и школьной формой в пакете выходит в прихожую. Не смотрит на меня. На ходу надевает наушники.