«Э-э... это, конечно, привлекает внимание!»

«Этот мерзавец Волкасий сказал мне, что это слишком откровенно. Испорти мне удовольствие. Ты выглядишь великолепно, Елена». Клеонима, казалось, не замечала контраста между своим ярким газовым костюмом и элегантной простотой Елены. Елена была одета в аквамариновый шёлк со скромной серебряной вышивкой; она была похожа на нимфу, которая знает, где найти хорошие рощи. Я бы последовала за ней через любые колючие заросли в надежде на ласковое развлечение при лунном свете.

Я была в охровом платье, заплесневевшем от частой стирки. На мне были вычищенные ранее ботинки и относительно новый ремень, а образ довершали небрежные локоны, прямой римский нос и плохое греческое бритье. Я была чиста; даже мои племянники были чисты, хотя их праздничные наряды были самыми простыми. Альбия, как обычно, была в синем, с ожерельем, которое ей одолжила Елена. Нукс была расчёсана и вычищена.

Она тут же попыталась изваляться в грязи, но Корнелиус вовремя её поймал. В целом, мы были приличной компанией, хотя и не модной.

Елена спросила Клеониму, как она себя чувствует: «Это моя последняя ночь в Греции. Я забронировала билет домой, отплытие завтра; Минуция поедет со мной, чтобы я не размышляла на корабле. Амарант убедил себя, что она потом вернётся и догонит группу в Трое; между нами говоря, шансов нет. Я даю ей повод вернуться домой».

«Это то, чего она хочет».

«А разве Амарант не может пойти с ней, если они пара?» — спросила Елена.

«Он мог бы!» — согласилась Клеонима. «Ни один из них этого не предложил. Пусть этот человек останется наедине со своим спортом. Это всё, чего он хочет от жизни. Он посещает

Олимпийские игры в следующем году. Я вижу, как он будет бесконечно тащиться от стадиона к стадиону.

«У Минуции есть дети?»

«Они, должно быть, уже взрослые, но да, у неё есть дети. Раньше она держала животных. У неё также есть никудышный муж — мне кажется, она даже скучает по нему.

Забавно, к чему можно привыкнуть!

Всё ещё помня, что Клеонима выбрала меня в качестве представителя мужского пола на похоронах её мужа, я осторожно спросил о том, как доставить его прах домой. Она ничуть не обиделась на моё упоминание об этом и рассмеялась. «Ну, с этим покончено, Фалько! Сначала я поместил его в драгоценную урну».

Паросский мрамор, с золотой отделкой – красота. Но потом я подумал, что они заставят меня заплатить портовый сбор за прах дорогого парня. Пусть везут! Двадцать пять процентов за предметы роскоши. Он каждый раз раздражался, когда мы возвращались домой, и нас настигала таможня; по какой-то причине они всегда решали, что нас стоит остановить и обыскать… Я не был готов переложить его в отвратительный ящик, чтобы провезти контрабандой – хотя, Джуно знает, у меня достаточно опыта. Поэтому я немного разбросал его, когда мы ехали в Марафон.

«Он бы одобрил!» — заверили мы ее. Я скрыл улыбку, представив, как мой зять Гай Бебий, налоговый инспектор, замечает Клеониму, шатающуюся по набережной среди своей коллекции сувениров. Этот подарок одним махом выполнит все его обязанности на следующий месяц.

Клеонима замолчала. «Я всплакнула, когда оставила его там. Ему бы понравился Марафон; он всегда любил места с историей».

Мы тоже молчали. Вспоминая непринуждённую щедрость Клеонима, мы почтили его память и подняли чаши.

Когда она встала, чтобы уйти, Клеонима наклонилась к Елене и указала на Серторию Силену. «Она уходит от мужа, можете ли вы в это поверить? Она берётся за Инда; ну, с ним нужно разобраться. Она может быть довольно властной, если ей дать волю, и Инду это, похоже, нравится. Самое приятное, что она сказала Серторию Нигеру, что он может оставить себе этих двух ужасных детей; нет никаких шансов, что она их заберёт!»

Елена улыбнулась, и я понял, что она вдруг задумалась о наших детях. «Теперь не сдерживайся, Клеонима, скажи нам правду,

пожалуйста, сделайте это. От кого убегает Индус?

Клеонима улыбнулась. «О, конечно, это очевидно — он бежит от своей матери!» Мы покатились со смеху.

«Сегодня вечером я напьюсь как следует», — призналась Клеонима. Она уже была на полпути к этому.

Что-то должно было произойти в ближайшее время. Одинокий мужчина с изогнутой свечой начал ходить по залу, зажигая масляные лампы. Один из столов приветствовал его. Он выглядел смущённым.

Клеонима пошла заказывать еще напитков; к ним она попросила что-нибудь перекусить.

Закуски так и не поступили, хотя у меня было ощущение, что она за них заплатила.