— Прости меня, Фрея.

Он говорит уже не о том, что напугал меня.

Я хмурюсь и выпрямляю спину.

Первая мысль — тут же сдаться, принять его «прости» и больше никогда к этому не возвращаться.

Но я знаю, что теперь мне не обязательно так делать.

Я имею право расстраиваться, даже если мне от этого некомфортно.

— Где ты был? — спрашиваю я, обнимая себя руками.

— У мамы. Черт, милая, мне так жаль, что я пропустил ужин.

— Да плевать мне на ужин, — фыркаю я. — Мне просто нужно понять, что происходит.

— Можем зайти внутрь? — тихо спрашивает он.

— Зачем? — огрызаюсь я.

Он подходит ближе и проводит ладонями вверх-вниз по моим рукам.

— Потому что ты дрожишь.

Я даже не заметила.

— Со мной все нормально, — хмурюсь я.

Он опускает взгляд на мои сжатые кулаки.

— Пожалуйста? — мягко просит он.

Я вздыхаю, смягчаясь.

Не знаю, зачем делаю вид, будто злюсь. Я не злюсь. Я просто до смерти напугана, а злиться куда проще, чем признать, что я, возможно, его теряю.

— Ладно.

Я веду его вверх по лестнице. Он держится на несколько ступенек позади, не так, как обычно, и от этой дистанции у меня неприятно покалывает кожу.

Мы молчим, пока я запираю за нами дверь, пока снимаем обувь и вешаем куртки рядом.

Все это кажется таким по-домашнему привычным, но я никак не могу отделаться от ощущения, что сейчас он просто возьмет и уйдет из моей жизни.

Не сговариваясь, мы садимся на противоположные концы дивана. Я хватаю лежащий рядом плед и кутаюсь в него.

Оскар просто смотрит на меня.

Почему он ничего не говорит?

Ждет, пока начну я?

— Что? — не выдерживаю я.

— Я вроде как жду, когда ты начнешь на меня орать.

— С чего бы мне орать?

— Потому что я не пришел на ужин? — спрашивает он так, словно ответ очевиден.

— Оскар, я не злюсь из-за этого. Я просто волнуюсь.

— Ты имеешь право злиться.

— Я знаю.

Он вздыхает и большим пальцем чешет бровь.

— Я знаю, что вчера вечером был сам не свой.

— Дело не только во вчерашнем вечере, — говорю я со вздохом. — Ты уже несколько недель меня к себе не подпускаешь.

— У меня много всего происходит.

— Я понимаю. Но такое чувство, будто тебя вообще здесь нет. Я хочу быть рядом с тобой, но ты все время закрываешься.

Он придвигается ближе и обхватывает рукой мою щиколотку.

Прикосновение осторожное, но в нем есть что-то отчаянное, будто ему жизненно необходим этот контакт.

— Я не хотел вываливать все это на тебя. Я так запутался во всем этом.

— Оскар.

Я накрываю его руку своей.

— Я люблю тебя. Мне нужен весь ты. Даже если сейчас ты весь разваливаешься на части.

Он опускает взгляд на свои колени, но я замечаю легкую улыбку, которая появляется на его губах каждый раз, когда я говорю, что люблю его.

— Я тоже тебя люблю, — тихо произносит он.

— Если бы все было наоборот, разве ты не хотел бы, чтобы я была с тобой откровенна?

— Конечно, но…

— Но что?

— Я не хочу тебя спугнуть.

Я вздрагиваю.

— Мне понадобилось столько времени, чтобы уговорить тебя дать мне шанс. Не хочу все испортить теперь, когда ты наконец со мной.

— Оскар, — выдыхаю я, качая головой.

Я больше не могу терпеть это расстояние между нами.

Я забираюсь к нему на колени, прихватив с собой плед, и укутываю нас обоих, пока мы не оказываемся в собственном маленьком коконе.

Его пальцы сжимают ткань моего платья, но в этом нет ничего сексуального. Просто нам обоим хочется быть ближе.

— Я так сильно тебя люблю, — выдавливает он севшим голосом.

— Я знаю.

Я едва касаюсь кончиками пальцев его лица, провожу по линии брови, ощущаю напряжение вокруг губ, крепко сжатую челюсть.

Потом опускаю руку, разжимаю его пальцы на моем платье, переплетаю их со своими и поднимаю наши соединенные руки между нами.

— Не нужно держаться так крепко, — шепчу я и целую наши сцепленные пальцы. — Я никуда не уйду.

У него вырывается сдавленный звук, словно рыдание, которое он не позволяет себе выпустить, и он прижимается лбом к моему.

— Пожалуйста, не уходи.

Он зажмуривается.

— Ты мне так нужна.

У меня перехватывает дыхание.

Я так боялась нуждаться в нем, так старалась доказать себе, что могу стоять на своих ногах.

Но, может быть, это нормально.

Я думала, если позволю себе нуждаться в ком-то, то просто дам ему власть причинить мне боль. Но если я нужна ему не меньше, возможно, я ничего не теряю.

Может, мы просто можем нуждаться друг в друге.

— Я здесь.

Я понимаю, что плачу, только когда слышу это в собственном голосе.

— И всегда буду здесь. Тебе просто нужно меня впустить.

— Я хочу. Прости.

— Я не сломаюсь. И ты меня не спугнешь.