— Значит, мне не надо давать ей пространство?

Черт. А что, если я только все испортил еще сильнее…

— Нет, думаю, немного отдохнуть друг от друга — хорошая идея, — задумчиво говорит Джони. — Ей нужно время, чтобы понять, чего хочет именно она, не пытаясь при этом угодить тебе.

— Я никогда ее об этом не просил.

— Конечно, не просил. Но, скорее всего, у нее это уже на уровне инстинкта.

Я вздыхаю. Откуда у Джони вообще ответы на все вопросы? Надо было прийти к ней еще несколько недель назад.

И ведь она права. Мне всегда приходится чуть ли не вытягивать из Фреи, чего она сама хочет. И какое бы решение она ни приняла, я хочу, чтобы оно было ее собственным.

— Черт, ну и каша из всего этого вышла.

— То, что у вас есть, стоит того, чтобы пережить небольшой бардак, — говорит Мак.

— Стоит.

— Почему бы тебе не съездить домой, не переодеться, а потом пойдешь со мной на пробежку? — предлагает Мак.

Я поднимаю голову и впиваюсь в него взглядом.

— Почему у тебя на все один ответ — пойти побегать?

Он пожимает плечами.

— Потому что помогает.

— Угх, ладно. Но буду через час. Мне сначала надо кое-куда заехать.

Глава 42

Фрея

 

Будто мне песка в глаза насыпали, пока я плетусь к магазину. Не знаю, сколько вчера ворочалась, прежде чем наконец уснула. Я никак не могла перестать прокручивать в голове разговор с Оскаром и выражение его лица.

Сейчас уже достаточно тепло, так что пальто мне, по сути, не нужно, но я все равно кутаюсь в него плотнее. Даже под солнцем начала мая никак не могу согреться. Дорога кажется раза в четыре длиннее обычного, но наконец впереди появляется магазин.

Взгляд цепляется за что-то у двери. Что это? Для доставки слишком рано — кто-то мусор на крыльце оставил?

Я ускоряю шаг и почти топаю к непонятному предмету, но, когда различаю коричневый пакет, резко останавливаюсь.

Ну конечно.

Пакет из «Бекки» на вынос, а за ним стоит термостакан. На пакете размашистым почерком Оскара написано мое имя. В животе тяжелеет. Он оставил это здесь? После всего, что случилось, все равно принес мне обед?

Я медлю, не решаясь поднять пакет, будто он может меня укусить, но стоит наконец заставить себя прикоснуться к нему, и я уже не могу достаточно быстро его открыть.

Мне даже не надо заглядывать в стакан, чтобы понять: там именно то, что я люблю. В пакете сэндвич с песто и расплавленным сыром, круассан и печенье.

Господи, какой же он хороший.

Колени дрожат, пока я отпираю дверь и захожу внутрь. Прошел всего день, но помещение ощущается иначе.

Холоднее.

Я опускаюсь в кресло и прячу сэндвич в ящик стола на потом. Стакан остается стоять на деревянной поверхности, словно издевается надо мной. Вот почему связываться с кем-то было плохой идеей. Я не умею со всем этим справляться.

Хочу, чтобы Люси была здесь. Мне ужасно нужны ее крепкие объятия, которые всегда удерживали мой мир от окончательного развала. Как только я рассказала ей, что произошло, она попыталась перенести билеты и прилететь раньше, но все уже было забронировано.

Я расстилаю на столе салфетку и начинаю отщипывать кусочки круассана, стараясь не замечать, как дрожат пальцы. Успеваю сделать три укуса, прежде чем начинаю плакать.

Все, что копилось внутри, все, что я пыталась удержать взаперти, разом вырывается наружу, и я ничего не могу с этим сделать.

Вот в чем проблема, когда опускаешь стены: через них перебирается не только хорошее.

Стук в окно заставляет меня вздрогнуть. Я резко поднимаю голову и вижу Бекку по другую сторону стекла. Она нахмурилась.

«Ты в порядке?» — беззвучно спрашивает она.

Я киваю, но она лишь закатывает глаза, показывает на дверь и жестом велит открыть.

Я нехотя подхожу и отпираю ее.

— Ох. — Она вздыхает, увидев мое лицо. — Все настолько плохо, да?

Я пожимаю плечами.

— Просто день такой.

Она приподнимает бровь, не поверив мне ни на секунду.

— Знаешь, Оскар сегодня утром заходил в закусочную. И выглядел примерно как ты сейчас.

Я опускаю взгляд в пол. Я затянула его в свой водоворот несчастья, и теперь он тоже тонет.

— Вы поссорились или что-то вроде того? — спрашивает Бекка.

— Нет. — Я прикусываю щеку изнутри. — Просто решили немного побыть порознь.

— Обычно так не делают, когда все сплошные сердечки и розочки, — недоверчиво замечает она.

Я жестом зову ее за собой и плетусь обратно внутрь, к столу.

— Все нормально. — Откидываюсь в кресле и напускаю на себя беззаботный вид. — Все слишком быстро развивалось, поэтому нам нужно было немного притормозить.

— И ты этого хочешь?

Плечи опускаются. Не знаю, сколько еще смогу себя удерживать.

— Так будет лучше.

Бекка присаживается на край стола, и взгляд у нее такой, будто она хочет вскрыть меня и посмотреть, что творится внутри.