К каждому члену моей семьи, вплоть до моей собаки, будут относиться с уважением, иначе всех вас свяжут по рукам и ногам и сбросят с моста Проба. Два солдата и слуга исполняющего обязанности центуриона будут ежедневно дежурить, чтобы помогать благородной Елене Юстине. Они будут сопровождать её на рынок, возить ручные тележки, и помогать доставлять домой продукты по её приказу. Они будут работать на нашей кухне под её надзором. Елена, дорогая, все солдаты умеют печь хлеб и чистить овощи.

«У вас что, нет повара?» — спросил Клеменс. Он выглядел удивлённым. Он также был обеспокоен: как настоящий солдат, разбивая лагерь, он первым делом думал о своём пайке.

«Ты встретишься с Иакинтусом», — заверил я его, улыбаясь.

Иакинф был новичком. Он прожил у меня неделю. Он был одним из двух рабов, которых я недавно заставил себя купить, рассчитывая на скидку в последний момент, когда рынки готовились к закрытию на праздник. Другим приобретением стала Галена, которая должна была присматривать за моими детьми. Ни один из них ничего не знал, но оба выглядели чистыми и здоровыми, что было лучше большинства рабов, предлагавшихся по акции в декабре. Джулия (три с половиной года) и Фавония (двадцать один месяц) учили Галена латыни и рассказывали, как они хотели бы, чтобы за ними ухаживали, укладывая их спать попозже и угощая сладостями.

«Иакинтус, — объяснила Елена, вытянув шею, как копьё, — когда-нибудь, несомненно, приготовит изысканные свиные корейки в соусе из инжирного сока. Его запечённая айва станет легендой по всему Авентину. Женщины, которых я едва знаю, будут умолять меня поделиться рецептом грибного хлеба…» «Когда он освоит своё ремесло?»

Клеменс быстро всё понял. Он бы здесь прижился. Нужны ловкость и ясная голова. «Именно. А пока Иакинтус спит».

Клеменс бросил на меня взгляд, словно мог угадать, какой партнер купил это.

Сокровище. Он не знал, что это моя пятая попытка купить нам повара. Спать было лучше, чем готовить, если Джакинтус готовил так же, как его предшественники. Всё было продано обратно с убытком в течение месяца. «Осмелюсь сказать, мои ребята помогут вам его разбудить», — предложил Клеменс. В его тоне звучали приятные зловещие нотки.

Теперь послышался тихий, застенчивый голосок: «Привет, Фалько. Держу пари, ты меня не помнишь!»

Солдата звали Лентулл. В последний раз я видел его новобранцем, находившимся на своей первой службе в Германии. Его самым выдающимся поступком в нашей экспедиции было то, что он покачивался на хвосте гигантского быка, пока я пытался перерезать ему горло маленьким ножом, пока существо пыталось убить нас. Юноша был храбр, но из всех жалких неудачников во всех наименее победоносных легионах Лентулл был самым глупым, самым неуклюжим и неопрятным. Он понятия не имел. Ему тоже не везло. Если была большая яма с большой надписью рядом: «Не падать сюда; это касается тебя, Лентулл!» Лентулл бросался в неё головой вперёд. А потом удивлялся, почему ему так не повезло. Любой легион, в котором он был, был безнадёжен. Иногда в кошмарах я слышал, как он фальшиво поёт отвратительную и непристойную песенку под названием «Песня о маленьком котле». Я проснулся, дрожа. Меня бросило в пот вовсе не от песни «Котёл». «Держу пари, помню», — ответил я ему. «Ты маршировать уже научился?» — «Нет, чёрт возьми, не научился!»

— с чувством пробормотал Клеменс. У меня уже затошнило. Мой дом превратился в сцену из какого-то мифического кошмара. Затем Хелена мрачно улыбнулась и сообщила, что моя свекровь находится в нашей лучшей гостиной в отвратительном настроении и хочет поговорить со мной.

«Забавно, что ты помнишь», — пробормотал Лентулл. Он никогда не знал, когда следует заткнуться. «Потому что Веледа сказала мне, что тоже меня помнит! Я надеялся, что если мы все приедем в Рим, я увижу тебя, Фалько, и трибуна тоже…»

«Трибуном» был Квинт Камилл Юстин. И хотя я был уверен, что любезный Юстин будет рад снова встретиться с Лентуллом, моей следующей задачей было проследить, чтобы Юлия Юста, моя свекровь – женщина прямолинейная, чей слух был почти таким же хорошим, как у моей матери, – не услышала, что в моём доме находится солдат, который может рассказать ей, чем занимается её любимый сын в лесу с Веледой.

IX

Если бы солдаты не знали больше, чем требовалось, я бы, пожалуй, взял их в качестве эскорта. Я попытался ввалиться в комнату, словно мальчишка, у которого нет никаких проблем совести. Двадцать лет практики должны были бы меня убедить, что такое представление – просто смехотворно. Моя тёща хотела, чтобы кому-то нарезали и поджарили печёнку – и тёплый хлеб уже разрезали, чтобы принять мою. Её сопровождала невестка, Клаудия Руфина, и если меня не прикончат скалы, то водоворот меня прикончит.

Благородная Юлия Юста, жена достопочтенного Децима Камилла Верна, была римской матроной, имевшей все права матери троих детей, приверженкой обрядов Доброй Богини, покровительницей небольшого храма в Вифинии и наперсницей одной из старших, более простых и вспыльчивых весталок. Ей следовало бы рассчитывать на тихую и роскошную жизнь. Учитывая, что муж пытался уклониться от своих обязанностей, оба сына игнорировали предложения о достойном становлении, а дочь вышла замуж за доносчика, Юлия выглядела подавленной. Только маленькие внуки давали ей надежду.