— Они проводили вместе каждый день и без памяти влюбились. Но через десять дней не нашли способа быть вместе. Мама была единственной у моей бабушки, они жили в Джорджии, и она вернулась домой к ней, а папа остался в Португалии. Они не обменялись ни номерами, ни адресами. Мама сказала, что слышать его голос будет слишком больно, зная, что они не могут быть вместе. Но однажды я спросила, не пыталась ли она уговорить его поехать с ней, и она ответила: умные девушки не выпрашивают любовь, а настоящая любовь не требует этого. Она плакала всю дорогу домой. Я спросила, как это — и она сказала, что чувствовала себя падающей звездой. Потерянной и одинокой. Я не могла представить ее такой, потому что она всегда была уверенной и сильной. Она отправилась в это путешествие одна, без страха, но вернувшись, не понимала, кто она без него. Десяти дней хватило, чтобы навсегда изменить ее.

Ее история захватывает меня, и я хочу знать, что было дальше.

— Если они не обменялись контактами, как они снова встретились?

— Самое лучшее впереди. Через два дня папа появился у озера, где она говорила, что гуляет с собакой. Он ждал там двенадцать часов, боялся уйти и упустить шанс. Они поженились через два месяца. И знаешь что? Он оставил все ради нее. Его родители сказали, что если он бросит семью и бизнес, который передавался поколениями, ради женщины, которую едва знает, они больше не будут с ним говорить. Представляешь — выбирать между семьей и любимой?

— Нет. Но я никогда бы не выбрал женщину вместо семьи.

Больше никогда. Уже проходил это.

— А я рада, что он выбрал, мистер скептик. Мама последовала за порывом, папа — за сердцем, и они нашли настоящую любовь. Они говорили, что были предназначены друг другу, поэтому меня и назвали Дестини.

Дестини Амор с головой в облаках. Ей это подходит.

Ее улыбка гаснет.

— А потом мама умерла, когда мне было одиннадцать, и мы с папой стали падающими звездами.

У нее дрожат губы, и что-то внутри меня болезненно сжимается.

— Мне жаль.

— Спасибо.

Она глубоко вдыхает, обмахивая лицо.

— Прости. Я каждый день думаю о ней, но не переживай, я не буду плакать.

Она поднимает подбородок, и на лице появляется бледная версия ее улыбки, будто она хочет это доказать.

— Мне пришлось быстро научиться держаться, потому что две падающие звезды могут разбиться. Я должна была поддерживать папу, когда ему было тяжело, а он — меня.

Она живет с открытым сердцем, а мое так долго было закрыто, что я не знаю, что с этим делать.

— В любом возрасте это тяжело. Но представить не могу, каково это — в одиннадцать.

— Было непросто. Я часто обманывала себя, убеждала, что все хорошо. Но моя лучшая подруга Руби — та, что владеет «Идеальными лапками»— была рядом. И помнишь, я говорила, что у нас было много любви? Семья для меня была всем. И сейчас тоже. Их любовь помогает мне переживать самые трудные времена. Раньше, когда шел дождь, мне становилось грустно, потому что мы с мамой любили танцевать под дождем, а после ее смерти я не могла. Но через несколько месяцев начался сильный ливень, и мне показалось, будто она зовет меня. Я вышла — и почувствовала ее рядом. Я никогда не перестану танцевать под дождем, потому что в каждой капле чувствую ее.

Она пережила столько боли, что у меня сжимается горло.

— Я верю, что мама тогда смотрела на нас и улыбалась. Поддерживала нас своей любовью с небес. Я знаю, что сделала ее гордой, когда осталась в Роузбелле после школы и заботилась о папе.

— Это достойно уважения. Я, наверное, поступил бы так же. Ты училась в колледже?

Она качает головой и опускается на диван.

— Нет. У мамы не было страховки, у папы тоже не было денег, поэтому я пошла по ее стопам и стала парикмахером. Мне нравилось, и главное — я была рядом с папой. Мы были очень близки.

Она скрещивает пальцы.

— Я всегда могла на него положиться. Он слушал, давал советы, просто был рядом. Он умел сделать так, чтобы я чувствовала себя особенной, поддержать, когда мне плохо или я болела. Сколько себя помню, если происходило что-то важное, он приносил мне розовые гвоздики. Это мои любимые цветы. А когда я болела, он читал мне любимую книгу мамы.

— Какую?

— «Общество любителей книг и пирогов из картофельных очистков». Название странное, и история сложная для ребенка, но она помогала. Я помнила, как мама улыбалась и плакала, читая ее. А в прошлом году папа умер от сердечного приступа.

У нее снова наворачиваются слезы, голос дрожит, и внутри меня что-то окончательно надламывается.

— Это было внезапно. Он казался крепким как бык, и вдруг я снова стала падающей звездой. Только теперь мне уже не так легко было обманывать себя и держаться.

Слезы текут по ее щекам, но она все равно пытается улыбнуться.

Я почти уверен, что слышал, как она сказала отцу, что любит его, когда открыла дверь, но, видимо, мне показалось. Не могу понять, как человек, переживший столько потерь — и совсем недавно — может оставаться таким светлым.

— Господи, Дестини… мне жаль. У тебя есть еще родные?

Она качает головой.

— Я никогда не знала семью папы, так что у меня есть только я… и Руби. Она переехала сюда после колледжа, но была рядом. Вернулась в Джорджию на две недели, помогла мне пережить похороны. Но, если честно, во мне было столько боли, что казалось, она сочится из меня и остается следом, куда бы я ни пошла.

Она вытирает слезы и смотрит в потолок.

— Ох, послушай меня… опять о себе.