– Погоди, давай разберёмся – интересно же! – самое возмутительное, что Виктория и впрямь выглядела так, словно ей и любопытно, и весело. – Значит, берём мы неравнодушного человека, которого диетой не корми, а дай только ближним своим помочь со здоровьем, и выпускаем в город… Идёт такой человек, идёт и видит… курящего типа. И что делает? Нет, вот ты мне, Орлов, скажи, что именно?

– А что?

– Как что? Разумеется, кидается к нему и начинает рассказывать, что курить вредно, нельзя, что здоровье будет в хлам, что люди вокруг тоже страдают от пассивного курения. И что будет дальше?

– Боюсь, советчик получит…

– Очень возможно. Нет, сначала-то, конечно, будет словесный посыл, а вот потом – по степени доведения! Ладно, положим, сумел наш альтруист спастись от гнева курильщика, убежал, и примчался к… ну пусть к типу, который чего-то лишнее потребил в плане спиртного. Но как же ж так! Это же несомненный вред его здоровьичку бесценному! И принимается этот добрый человек агитировать алкоголика… Как думаешь, наш добряк домой целым доберётся?

Орлов серьёзно обдумал этот вопрос, предварительно заткнув рот младшему брату и придержав его в таком положении, а потом ответил:

– Очень не факт. А уж если этот альтруист наткнётся на кого-то потребляющего запрещённые вещества и пристанет к нему, то и вовсе может уже никуда не вернуться.

– Вооот! Опасное это дело – нести свет и здоровье окружающим, да ещё сеять их направо и налево – может самому прилететь, уже по собственному бесценному здоровью, – пожалела гипотетических доброхотов Вика. – А вот с полными людьми это может и прокатить – они же обычно добродушные, да ещё и виноватыми себя отчего-то чувствуют – сразу оправдываться начинают, причины рассказывают. Хотя… везде есть свои исключения. Вот я, например…

– А ты что? – фыркнула Анна Сергеевна.

– А я не добродушная, не оправдываюсь, а ещё знаю истинную причину такого «переживания за ближних своих», – усмехнулась Вика. – Со мной же как? Я в своём весе живу и чувствую себя хорошо. И ем всё, что мне нужно и приятно, и двигаюсь в своё удовольствие, а вот взять какого-то такого идейного «похуданца». Орлов, ты взял?

– Да вот видишь, и взял, и держу, – Вадим нашёл наконец-то, куда можно приложить свой гнев, и прихватил за шкирку братца, который всё силился выдать что-то оскорбительное в адрес Виктории.

– Держи крепче, а то он как-то сердится… Да, так вот, если такого взять, придержать и рассмотреть поподробнее, то получается, что человек жизнь свою положил на весы – диеты то одна, то другая, депрессухи из-за них, потому как, только сползает человек с диеты, вес-то возвращается, да частенько ещё с избытком – организм-то пугается, что это у него наступили трудные времена, надо запасы делать. Да и сами диеты радости не прибавляют, прямо скажем. А к ним же прилагаются физические нагрузки до обалдения, ограничений море, препараты какие-то, которые всегда, ВСЕГДА с кучей побочек! И всё это ради чего? Ради какой-то загадочной нормы веса! Да ещё часто без учёта того, что у людей есть разные типы сложения!

– Это всё просто оправдания для собственной лени и распущенности! – процедила Анна Сергеевна.

– Да ладно… то есть про астенический, нормостенический и гиперстенический типы вы не слыхали? И что у каждого типа есть свои особенности сложения и обмена веществ, вы тоже не в курсе?

– Да это всё уже устаревшее! Прошлый век! – фыркнула Дарья, плотно усаживаясь на любимого конька. – Ты ещё вспомни про совковые нормы веса! Мама мне рассказывала, что тогда от роста отнимали сто и этот ужас считался нормальным! Они же все жирные были до безобразия! Надо считать по ИМТ! Ты что не знаешь, что это такое? Это индекс массы тела! Он высчитывается как…

– Погоди… а зачем тебе ЭТО старьё, которое ты только что упомянула? Эта формула, о которой ты сейчас сказала, рассчитана задолго до всех советских! – рассмеялась Вика. – Да ещё человеком, который никакого отношения ни к медицине, ни к физиологии не имел!

– В смысле? Ты чего ерунду говоришь? – опешила Даша.

– Никакой ерунды – твой ИМТ рассчитывается по формуле, которую аж в первой половине девятнадцатого века вывел Адольф Кетле. Этот бельгиец не был ни врачом, ни физиологом, а был он статистиком и социологом.

Примечание автора: если точнее, то ИМТ был выведен Адольфом Кетле в тысяча восемьсот тридцать пятом году.

– Кем?

– Статистиком! Статистика – это наука такая, – вежливо пояснила Вика. – Берёт числа и ими жонглирует. То в одну сторону, то в другую… куда хочет, туда и жонглирует, странная такая наука. Так вот, этот Кетле и астрономией занимался, и математикой, и метеорологией, и социологией до кучи. Очень был разносторонний дяденька. Ну и тела обсчитал для ровного счёта – небось, бегали вокруг люди, считать мешали, отвлекали, вот он и их посчитал на всякий случай.

– Но… но ИМТ – это серьёзный индекс!