— И вообще, ты же обожаешь Теда Лассо, — с надеждой добавила Това.

Я одёрнула чёрную юбку, стараясь прикрыть округлый живот, поправила велосипедки под ней, отбросила назад густые каштановые кудри и расправила плечи.

Я принадлежала к тем девушкам, которых из вежливости называли «пышными», «с формами» или просто «полными».

И, по большей части, меня это устраивало.

Мне нравилось моё тело. Его мягкие изгибы, складочки, ямочки и растяжки. Я давно смирилась с необходимостью носить велосипедки под юбками и платьями, чтобы бёдра не натирали друг друга.

И почти научилась не обращать внимания на тех, кто считал, будто имеет право судить меня по размеру одежды.

Да пошли они к чёрту.

По крайней мере, обычно я именно так и думала.

Иногда чужие слова всё же задевали. Но сегодня мне было не до этого.

У меня имелись проблемы посерьёзнее.

Например, миссия, ради которой я сюда явилась.

Шпионить за хоккейной командой, пытаясь выяснить, кто из игроков согласится стать моим информатором, было рискованно.

Но я любила брата.

Ненавидела видеть, как он замкнулся в себе. Как сорвал со стены спальни плакат Уэйна Гретцки. Как перестал даже ворчать, когда я случайно приносила домой апельсиновый сок без мякоти.

Я была готова рискнуть чем угодно, лишь бы снова увидеть его кривоватую улыбку.

— Мы это сделаем, — твёрдо сказала я.

Това тяжело вздохнула и взяла меня под руку.

— Тебе чертовски повезло, что я отличный журналист-расследователь. И что я тебя люблю. Ладно, пошли.

Вместе мы вошли в дом.

Вечеринка была в самом разгаре.

Слева девушки отплясывали прямо на столах. Справа четверо студентов расположились на винтовой лестнице, передавая друг другу косяк и заливаясь смехом.

— Для начала найдём Четвёрку, — сказала Това, увлекая меня за собой.

— Четвёрку? — переспросила я.

— Четырёх лучших хоккеистов Рейны. Уже не помню, кто первым их так назвал, но прозвище прижилось. Скоро сама поймёшь почему.

Она повела меня сквозь толпу незнакомых студентов, которые провожали меня любопытными, а порой и подозрительными взглядами.

Я их не винила.

Я была новенькой. Перевелась в этот университет Рейны на последнем курсе и практически никого здесь не знала. Большинство же студентов были знакомы друг с другом годами.

К тому же их подозрения были вполне оправданны.

Как говорится, я пришла сюда не друзей заводить.

Я пришла добиться справедливости для брата.

И точка.

Мы вошли на кухню, где беседовали четверо парней.

Вот она, знаменитая Четвёрка.

Теперь я понимала, откуда взялось прозвище.

Даже среди шумной толпы эти четверо выделялись. Высокие, внушительные, с какой-то почти осязаемой уверенностью в себе. Они словно возвышались над остальными, причём дело было далеко не только в росте.

Их присутствие ощущалось даже с порога.

Знал ли кто-нибудь из них, что на самом деле случилось с Ашером?

Было ли им не всё равно?

Может, кто-то из них тоже пострадал?

Това негромко кашлянула, привлекая моё внимание.

— Итак, начнём с близнецов. Леви и Джуда Вассерман. Оба играют в первой паре защитников. Видишь того, в очках, с таким серьёзным лицом? Это Леви. А парень с волосами, собранными в пучок, Джуда. Он искренне считает себя и свою причёску подарком всем женщинам мира.

Она закатила глаза.

— По отдельности они словно мозг и мускулы. А вот вместе... — Това выразительно передёрнула плечами. — Лично я, конечно, не проверяла, но, по слухам, они любят делиться.

Я удивлённо приподняла брови.

— Вот это уже интересно.

Това пожала плечами.

— В Рейне вообще творятся довольно дикие вещи. Сама увидишь.

После этого многообещающего заявления она перевела взгляд на следующего парня и нахмурилась.

— Видишь кудрявого красавчика с ямочками на щеках и самодовольной ухмылкой? Это Айзек Джонс. Бабник каких поискать. Наверняка даже в постели не закрывает рот. Может, тебе подойдёт, если план А провалится...

— Он тебе не нравится?

Това покачала головой. Её кудри, в этом месяце выкрашенные в фиолетовый, подпрыгнули.

— Он для меня никто. Совершенно неважный человек.

Я заинтересованно приподняла бровь.

— Может, поговорим о том, почему ты так остро на него реагируешь?

Она закатила глаза.

— Только не начинай меня анализировать, доктор Голд. Клянусь, ты занимаешься этим с самого нашего знакомства.

— Будущий доктор Голд, — поправила я.

Когда-нибудь я действительно надеялась стать доктором Голд.

После смерти родителей нас с Ашером забрала к себе тётя Глэдис. Именно она отправила нас к психологу, чтобы помочь пережить утрату.

Эбби оказалась невероятно доброй, мудрой и терпеливой. Во многом благодаря ей мы смогли справиться с горем и постепенно оправиться от травмы.