– Я сам, – отвечаю я. Санни закатывает глаза, но затем усмехается.

Я несу миски к раковине и начинаю наполнять ее водой.

– Ой! Я забыла свой телефон снаружи, – говорит Санни. Я киваю, потом думаю о том, что она только что сказала.

Ее слова поразили меня, и я оборачиваюсь.

– Что я говорил о выходе на улицу? – окрикиваю, но она уже выбежала за дверь, с рычанием я, подбегаю к ней.

– А? – спрашивает она, вальсируя обратно внутрь. Я рычу себе под нос.

– Что я говорил о выходе на улицу одной?

– Он был на крыльце, – пытается она защитить себя. Я приближаюсь к ней, закрывая и запирая дверь, когда прижимаю ее к деревянной стене.

– Еще раз бросишь мне вызов, малышка, и я перекину тебя через колено и буду шлепать эту задницу, пока она не станет вишнево-красной.

Санни задыхается, но ее глаза горят. Когда она пытается сомкнуть бедра вокруг моей ноги, я знаю, что она так же возбуждена, как и я.

Брачная луна пульсирует вдоль позвоночника, побуждая меня заявить права на нее, и когда мой волк скулит внутри меня, я не могу этого вынести.

Мне нужно сделать Санни своей.

Глава 4



Санни

РУЛ ВЫГЛЯДИТ так, будто хочет сожрать меня, но в то же время я знаю, что он сдерживается. В его голубых глазах мелькает сомнение, и я протягиваю руку, обхватывая его лицо. И, думаю, что он собирается отстраниться от меня, но, к моему удивлению, он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Затем его глаза распахиваются, и я чувствую его руку на затылке, притягивающую меня ближе. Рул колеблется, но только на мгновение.

Его губы обрушиваются на мои.

Я полностью потеряна.

Я издаю тихий стон и открылась для него. Рул засовывает свой язык мне в рот и переплетает его с моим. Поцелуй злой и страстный, как будто он борется со мной, борется с собой, борется со своим желанием. Он высасывает весь воздух из моих легких, заставляя меня задыхаться, когда мы отстраняемся.

Моя рука скользит вниз по его шее и груди, пока я не сжимаю его рубашку в кулаке и не притягиваю ближе. Рул запускает пальцы в мои волосы и дергает мою голову в сторону, чтобы поцеловать меня в подбородок и вниз по шее. Его зубы царапают точку моего пульса, заставляя меня хныкать. Я представляю, как его зубы вонзаются в мою плоть и отмечают меня как свою. Моя пара рычит, а затем сосет то же самое место, заставляя меня стонать для него.

Рул возвращается к моему рту, на этот раз целуя меня глубоко и медленно, как будто смакует меня. Без сомнения, это самый жаркий момент в моей жизни. И с единственным мужчиной, которого я когда-либо любила больше всего на свете.

Его рука скользит сзади по моей шее вперед. Он не сжимает, просто кладет руку туда, давая мне понять, что он все контролирует. Я хочу этого. Я жажду этого. Он может иметь меня, как бы он ни захотел.

Наконец мы отстраняемся, оба тяжело дыша. Рул снова удивляет меня, прижимаясь своим лбом к моему, его глаза зажмурены, почти болезненно, как будто для него это уже слишком.

– Солнышко, – шепчет он.

Мое сердце подпрыгивает при использовании этого прозвища. Он только что дал его мне, но я люблю его. Это такой нежный момент по сравнению с тем, как он только что целовал меня.

– Пара, – бормочу я, и уголки моего рта изгибаются в улыбке. Я так давно хотела его так назвать. Кажется, нереальным произнести это слово, глядя в его бездонные, голубые, как океан, глаза.

– Чертовски приятно слышать это из твоих уст, – стонет он.

Я ухмыляюсь и прижимаюсь носом к его шее, растворяясь в Руле, когда он обнимает меня. Это самое безопасное, самое любимое, что я когда-либо чувствовала.

Я хочу верить, что Рул останется со мной навсегда, но этот тихий голосок в моей голове продолжает прерывать мои мысли. Он он очень легко игнорировал меня годами. Что значит, что он не сделает то же самое, когда устанет от меня?

– О чем задумалась, детка? – мягко спрашивает Рул, гладя меня по спине и прижимая ближе. – Я слышу, как вращаются эти колесики. Скажи мне, что тебя беспокоит.

– Ничего, – быстро отвечаю я, не желая, чтобы моя неуверенность испортила этот момент. Да, это будет отстойно, если и когда Рул уйдет, и будет еще более болезненно, когда мы полностью спаримся, но ничто не помешает мне заявить права на Рула и позволить ему заявить права на меня. Я потрачу столько времени, сколько он даст мне, даже если это сделает меня жалкой.

Рул выпутывается из моих объятий, затем ведет меня к дивану. Садится, затем тянет меня к себе на колени, заставляя меня смеяться, пока усаживает меня.

– Я не терплю лжи, – строго говорит Рул, многозначительно глядя на меня. – Итак, я спрошу еще раз. Скажи мне, что тебя беспокоит.

– Это не вопрос, – замечаю я, едва сдерживая ухмылку. Рул, по-видимому, не считает это таким забавным. Он хмурится, затем хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами.

– Скажи мне, Санни. Как я могу это исправить, если я не знаю, что не так?