Они постояли так какое-то время, просто обнимая друг друга и восстанавливая связь.

— Ладно, — произнес он через мгновение. — Давай раскрывать это дело.

— Черт возьми, да! — Она отпустила его. — Как в старые добрые времена.

— Кстати, о старых добрых временах. — Он провел рукой по своим лимонно-желтым волосам. — Ты слышала, что на следующей неделе «Лаки Дамплинг» открывает новое меню? Мы могли бы сходить поужинать, а потом заскочить в «О'Мэлли» на пиво.

И правда как в старые добрые времена! Все шло даже лучше, чем она ожидала.

— Я бы с удовольствием. Я не ела пельмени целую вечность!

Конечно, Джулиан знал, что «Лаки Дамплинг» был ее любимым рестораном и что Мера ужасно по нему скучала. После многих лет совместной работы он знал ее вдоль и поперек.

Ну, не совсем.

Он понятия не имел, что она сирена. Как бы он отреагировал, если бы узнал? Стал бы защищать ее, как Баст, или всадил бы ей пулю в лоб?

Честно говоря, она не могла сказать наверняка.

В любом случае в груди Меры разлилось теплое, легкое чувство. Они с Джулианом начинали с чистого листа, именно ради этого она и приехала в Клиффтаун.

Теперь стоит перейти к следующему пункту в ее списке.

Мера найдет Грин и заставит ее заплатить за смерть Морган. Затем она поймает того мерзавца, который называет себя Посейдоном, и закопает его в такую глубокую яму, что он больше никогда не сможет причинить вред ни единой душе.

Почему-то она была уверена, что все образуется. В конце концов.

— Отлично, — Джулс тепло улыбнулся ей. — Значит, это свидание.

Подождите.

Что?

Глава 7

— Мы можем сделать перерыв? — Бен стукнулся лбом о длинный деревянный стол, и его голос эхом разнесся по огромному залу королевской библиотеки Ночного двора. Он хлопнул ладонью по раскрытой книге рядом с собой. — У меня уже двоится в глазах, брат.

— Никаких перерывов, — проворчал Баст, просматривая том с народными сказаниями фейри.

Волшебные огни парили над столом, освещая страницы холодным белым сиянием. Бесконечные книжные стеллажи выстроились вдоль стен, почти достигая стеклянного купола наверху. Деревянные галереи окружали стеллажи до самого верха, открывая доступ к книгам и другим залам внутри библиотеки.

Над ними мерцали звезды, а луна заливала пространство серебряным светом.

Баст не мог сосчитать, сколько раз он терялся здесь. Назвать семейную библиотеку невероятно грандиозной — значит, ничего не сказать. С ее потайными ходами и комнатами она, казалось, уходила в бесконечность.

Магия сохраняла древние книги, а также сжимала огромное пространство внутри королевского дворца. Магия искривления пространства, использованная для создания библиотеки, была феноменальной, но секреты ее таинственного устройства утеряны века назад. Возможно, это походило на «магические карманы» Корвуса. Или библиотека находилась в своем собственном измерении.

Возможно, и то, и другое.

— Нашли что-нибудь? — спросил Корвус с другого конца стола, просматривая красную книгу.

— Нет. Я… — Баст замолчал, перевернув страницу, и увидел историю, которая привлекла его внимание.

«Лирика Эшфорд и человек, который не мог умереть».

Когда он прочитал название вслух, Корвус фыркнул.

— Ты не найдешь ничего, связанного с твоим загадочным преступником, в старой детской сказке, брат.

— Да, но ты слышал мадам Зукову.

Как убить того, кто не может умереть?

— Ладно. Пожалуй, мы можем это проверить. Ведь исторические записи нам ничем не помогли. — Он постучал пальцем по подбородку. — Кстати, почему прорицательница назвала детектива «изгнанной принцессой»?

Баст замер на мгновение.

— Личная шутка. Ты бы не понял.

Его брат пожал плечами, оставляя эту тему, и Баст облегченно выдохнул. Корвус не должен узнать правду о Мере.

Никто в Таграде не должен знать.

Вновь сосредоточившись на сказке, Баст начал читать вслух:

— Стоял яркий летний день 500 года от основания Таграда, когда Лирика Эшфорд, юная фейри из Весеннего Двора, заблудилась в лесу.

Корвус прекратил читать свою книгу и прислушался к сказке Баста.

— Почему все эти старые истории всегда начинаются с того, что ребенок заблудился в лесу?

Баст проигнорировал замечание брата, перевернул страницу, наклонившись ближе к книге.

«Юная фейри шла и шла, пока не вышла к обрыву. На краю скалы сидел странный человек. Черные руны покрывали каждый дюйм его обнаженного торса и спины, на голове не было ни волоска. Страшный человек, но при этом невероятно печальный, потому что, когда юная Лирика подошла ближе, то поняла, что он плачет.

— Добрый господин, о чем вы плачете? — спросила она.

— Юная фейри, я не господин. Когда я ступаю на землю, то принимаю человеческий облик, но когда я свободен там, — он указал на бескрайнее море впереди, — то становлюсь тем, кто ломает волны».