Возле восточного забора стояла уже почти готовая конюшня. Её лайтовый вариант. Столбы, навес, задняя стенка, привязь и сенник. Неподалёку от бани всё ещё работал кузнец. Вся эта картина выглядела так по-домашнему приятно, что на душе даже стало как-то легко и радостно.

Ровно минут на пять. Потому что через пять минут ворота открылись и во двор въехал наёмный экипаж. Судя по тому, что караульные распахнули створки без вопросов, прибыл кто-то знакомый.

Хотя чего же я «скромничаю». Вполне понятно кто. Соломон Маркович. Ни минуты не сомневался, что ростовщик непременно примчится на лесопилку.

Другой вопрос – для его появления конкретно в данный момент время совсем не подходящее.

Соломон Маркович выбирался из экипажа долго и обстоятельно, как человек, который твёрдо знает – его подождут. Сначала появилась трость, потом каракулевый воротник и шляпа, затем остальная часть господина Блауна.

Мой партнёр потоптался на месте, поправил шарф и только после этого поднял голову.

Как раз в эту минуту вдоль забора протащили здоровенное бревно. Тащили его восемь человек, все восемь – семёновцы.

Соломон покрутил головой. Оценил обстановку. И лошадей, и толпу работающего народа, и даже кузнеца. При этом губы ростовщика беззвучно шевелились. Он словно подсчитывал что-то.

Я спустился с крыльца, пошёл навстречу.

– Соломон Маркович! Какая радость. Не ждал вас сегодня.

Лукавил, конечно. Ждал, ещё как.

– Ой, не надо мне радости, князь, – отозвался ростовщик, не глядя в мою сторону. Он всё ещё наблюдал за казаками, – И не надо мне «не ждал». Вы меня ждали, потому что являетесь умным человеком, даже несмотря на недостаток в виде молодости. Как только отправили ко мне Еремея с письмом, уверен, сразу и начали ждать.

Я вежливо улыбнулся гостю, попутно соображая, как поступить. Приглашать Блауна на чаепития времени нет совсем. Опоздаю к Ковальскому. Это первая проблема. Вторая – поляк сказал приезжать без ростовщика. Но знает ли сам ростовщик, что его партнёра пригласили на встречу коммерсантов одного? И третья – обидится ли Соломон на такое пренебрежение к его персоне? Так-то с Ковальским меня свёл именно он.

Блаун наконец повернулся ко мне. Оглядел с ног до головы. Задержал взгляд на галстуке, который виднелся из-под распахнутой шубы, и в глазах старого лиса мелькнуло понимание. Он догадался, что его визит слегка не к месту, но совершенно от этого не смутился. Сделал вид, будто менее сообразителен, чем принято считать.

– Павел Александрович, – начал он проникновенно. – Я старый человек. Полчаса трясся в этой пролётке по морозу, отбил себе всё, что у меня ещё оставалось целого, и приехал к вам. Позвольте сказать сразу, чтобы потом не портить хорошую беседу.

Я открыл рот, собираясь признаться Блауну, что мне вроде как некогда, но он даже не стал слушать. Тут же заговорил опять, не дождавшись моего ответа.

– Так вот, князь. Весь Харбин с обеда обсуждает одну новость. И эта новость касается вас. Даже не так. Не одна новость. Их несколько. – Соломон поднял указательный палец в вязаной перчатке. – Первая: князь Арсеньев увёл у японцев целый отряд семеновцев прямо из-под носа. Замечательная новость. Приятная. Я её сам сегодня пересказал два раза и один раз получил за это рюмку коньяка.

Блаун к указательному пальцу добавил безымянный.

– Вторая: князь Арсеньев собирает войско. Эта новость мне нравится меньше, но с ней ещё можно жить. Пусть говорят. Князь у нас молодой, горячий, кровь играет.

Он сделал паузу.

– А третья, Павел Александрович, вам не понравится совсем. Люди спрашивают друг у друга: полсотни сабель – это, конечно, прекрасно. Но с кем наш дорогой Арсеньев собирается воевать? Куда он направит эти сабли?

Ростовщик замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.

– Что вы отвечаете? – невозмутимо поинтересовался я.

– Отвечаю? – Соломон искренне изумился. – Совершенно ничего. Потому что мой партнёр не счёл нужным заранее предупредить старого Соломона о таких переменах в своей жизни. Что я могу ответить? Развожу руками и делаю лицо человека, который знает больше, чем говорит. Вы понимаете, что натворили, князь?

– Нанял охрану на предприятие.

– Ой, вэй… – Блаун всплеснул руками. – Ну что за святая детская наивность. Вы наняли кавалерию. И это совсем другая история.

– Да, но в договоре будет указано, что я нанял пятьдесят два сторожа.

– Князь. – Соломон прикрыл глаза и потёр переносицу. – Сторож – это какой-нибудь Афанасий с колотушкой. Он ходит вокруг склада и в полночь бьёт в железку, чтобы воры знали, куда не надо лезть. У сторожа нет лошади и шашки. Сторож не строится в две шеренги и не разъезжает по Маньчжурии колонной под песню, чтобы весь Харбин на это смотрел с открытым ртом.

– Про песню откуда знаете?

– Мне рассказали трое. Причём все трое клялись, что видели лично.

Я не удержался. Хмыкнул и покачал головой.

Замечательно. Через неделю выяснится, что князь Арсеньев и уже две сотни казаков шли под знамёнами с оркестром.