Принца сопроводили в имперскую купальню вместе с Фулмо, Симо и Лувиарой. Элен провели вместе с Ксилси, Ипис, Кема и Джирви в другую роскошную купальню, которая совершенно не сочеталась со скромным внешним видом Манора. Она состояла из множества комнат, которые включали в себя как частные, так и общие умывальные, комнату для горячего купания, парную, комнату для погружения в холодную воду и комнаты, где людям делали массаж и смазывали их маслом.

— Там, где я выросла, у нас никогда не было ничего подобного, — сказала Ипис. — Я не знаю, с чего начать.

— Следуй за мной и учись, мелюзга, — со смехом сказала Ксилси. — Мы здесь дружная компания, большинство из нас.

Она бросила презрительный взгляд в сторону Джирви. Он прошел в отдельную комнату, задернув за собой шторы.

— Трус, — пробормотала Ксилси.

Ипис вздохнула и обменялась с Кемом заговорщицки-страдальческим взглядом.

Элен спросила:

— Разве лорд Джения не должна осмотреть его рану?

— Полагаю, так оно и есть, и, думаю, это было бы замечательно, — неохотно согласилась Ксилси. — В юности она была армейским хирургом.

Они вошли в большую общую ванную комнату с отдельными керамическими трубами для холодной и горячей воды — роскошь, недоступная даже в Резиденции Орледдера. Здесь они разделись и передали свою одежду слугам, чтобы те выстирали или вычистили ее на ночь. Элен спросила себя, не проявит ли Кем сдержанность в присутствии остальных, но, конечно, они уже все знали; они вместе мылись на Привалах, так что объяснять было нечего. Его более раннее Заявление было запротоколировано и скреплено печатью магистрата два года назад. Это было все, что имело значение для империи.

Ксилси прогнала слуг, которые остались помогать. Они, смеясь, обливали друг друга водой и мылись душистым мылом. У мыла были разные ароматы и текстуры, как будто это было обычным делом — иметь такой большой выбор. Глаза Кема стали огромными, как блюдца. Он все время подносил к носу какой-то особый кусок мыла в голубую полоску.

— Что это? В нем есть лаванда и что-то еще. Обычно я могу определить.

Ксилси понюхала, пожала плечами, затем передала мыло Ипис, которая потерла нос и чихнула, а затем поспешно передала его Элен, пробормотав: «Слишком сильный запах для меня».

Элен вдохнула, и ее словно ударило молотом воспоминаний. Жаркая ночь, когда они с Ао нашли тайник с горькими орехами и утаили их, завернув в подолы своих поношенных туник. Позже, ночью, они тайком перемололи горькие орехи для получения питательного масла. Их так и не поймали, хотя хранение орехов считалось преступлением. Все орехи следовало передать господину, так как масло было очень ценным.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил Кем.

Они все уставились на нее так, словно ее лицо растаяло. Но когда шок прошел, ситуация показалась ей забавной: все они были голые, с них капало, и они были поглощены разговором о мыле.

Она вернула мыло Кему и уже собиралась сказать, что не может распознать запах, когда он воинственно произнес:

— Ты знаешь его. Я могу сказать.

Ксилси переводила взгляд с Элен на Кема, с любопытством наблюдая за их взаимоотношениями.

— Это масло из горьких орехов, — объяснила Элен. — Оно не растет в интендантстве Орледдер, только дальше на север. Но встречается крайне редко.

На самом деле, она никогда не находила и не слышала о нем на землях, контролируемых Манором Дуэнн, за те пять лет, что они с Ао прожили там. Только в Безымянной Земле. В таком случае, как оно попало сюда?

— Местные жители утверждают, что оно отпугивает Споры, но я не знаю, правда ли это, — добавила она. Флаконы с драгоценным маслом были обычной наградой танам за их службу и преданность. Слугам не давали масла; они, чаще всего, получали в подарок кусок мяса, или еще пригодную шерстяную тунику, или пару старых сапог, которые слуга мог назвать своими собственными. У искупителей не было ничего своего.

— Я никогда не слышала ни о каком масле, которое отпугивало бы Споры, — сказала Ксилси, все еще хмуря брови, как будто она увидела проблеск света там, где ожидала увидеть только тьму. — Может быть, теургистка знает, поскольку она, кажется, знает все.

— А Лувиаре разрешено мыться в имперских банях? — спросила Ипис.

— Ее будут держать рядом с принцем на случай, если кому-то, кроме лорда Джении, захочет поговорить с ним, поэтому она не будет умываться, пока он не примет ванну, не поужинает и не встретится наедине.

— По крайней мере, ей понравится представление, — усмехнулась Элен, вспомнив, как Лувиара подмигнула во время первого купания принца.

— Что за представление? — спросила Ипис.

Глаза Ксилси сузились.

— Вы двое, Ипис, Кем. Ополоснитесь. Выходите.

Они поспешно ополоснулись и поспешили к выходу. Ксилси села на деревянную скамью и тщательно вычистила ногти щеткой. Элен села рядом с ней и сделала то же самое. Это было редкое удовольствие — иметь такое изобилие теплой воды и грубых чистых щеток. Сидя рядом с Ксилси, она чувствовала себя так же приятно и уютно, как с местными женщинами в общественной бане в Орледдере.