Дракон мне полностью не подчинялся.

Я потерял контроль над своим телом, любое движение давалось через боль и… Я потерял контроль над своим драконом.

Перевоплощение давалось с невыносимой болью, а сам дракон… После измены Вайолет он просто не желал подчиняться.

Лекарь запретил мне перевоплощаться, но я… Я нарушил этот запрет. Нарушил бы его много раз ради моих детей.

Я изо всех сил сквозь боль и агонию старался удержать дракона. Он рвался внутри, желая освободиться от оков моего разума и этой боли, что везде следовала за мной.

А потом мы достигли кареты, и он неожиданно усмирел.

Он утих. Стал спокойнее. И она… Она так беззаботно полезла в мою лапу. Словно не видела перед собой огромного чудовища. Словно знала, что он не причинит ей вреда.

Я даже предположил, что… Что она его слышит.

Со мной он не говорил. С тех пор как Вайолет изменила, я не слышал собственного дракона — только чувствовал его сопротивление.

Но она… Илана… Она словно… Слушала его.

Нет, это бред! Она просто… просто застыла. Испугалась… А у меня раскалывалась голова, вот и показалось.

Слышать дракона может только истинная, а Илану… Я проверил Илану. Очевидно, что она не моя истинная.

Это было бы слишком большим везением — встретить свою истинную. А я далеко не самый везучий дракон на этом свете.

Тело продолжало гореть от боли. Даже то, что я сидел, не спасало меня — боль не отступала, она пульсировала, растекалась, сжимала горло. Я держался из последних сил. Только вид Нелли, спокойно спящей в кроватке, придавал мне решимости двигаться дальше.

В комнате раздалось урчание. Рей слегка дернулся, словно его застали врасплох.

— Ты хочешь есть? — спросил я.

Рей пожал плечами.

Ну конечно, он был голоден. Кухарка уехала до вьюги, а мой сын провел несколько часов с сестренкой на руках. Он даже не поел.

— Рей, иди… Попроси вежливо Ирвина что-нибудь приготовить.

— Он же не умеет, папа, — сказал Рей, и в его голосе послышалась обреченность. — У него то пересоленное, то подгорелое. Даже яичница.

— Альтернативы нет, — тихо сказал я, чувствуя, как губы тронула улыбка. Что-что, а готовить дворцовый действительно не умел… — Ты кроме завтрака ничего не ел. Поэтому либо пересоленная яичница, либо умереть от голода.

Рей вздохнул.

— Папа, а ты пойдешь есть? — спросил он, и в его голосе мелькнула тревога. — Ты тоже ничего не ел…

— Пойду, — ответил я, хотя аппетита не было. Но поесть нужно. Иначе станет еще хуже.

— Папа… — начал он, но замолчал.

— Что?

— Пожалуйста, будь добрее к леди Илане, она… она мне кажется доброй. А ты ее пугаешь.

Я даже вздернул бровь от такого заявления. Никогда еще сын не просил меня быть добрее к кому-то.

Неужели Илана действительно так ему понравилась? Она так хорошо играла роль или все же… Я кинул взгляд на Нелли.

Или все же в ней было что-то хорошее, что я еще не заметил. Я вздохнул.

— Все будет хорошо, Рей… Можешь… пригласить леди Илану на ужин. Она наверняка проголодалась.

Но вряд ли так сильно, чтобы ее заинтересовала яичница Ирвина, и все же… других вариантов у нас нет.

Глава 6

Александра

Я не понимала. Но объяснение пришло от третьего участника нашего диалога. Того, о котором я забыла.

— Здесь всех лечат магией, — раздалось в голове, и я даже вздрогнула, вспомнив про хорька.

Опустила глаза на белый комочек шерсти.

— Детей с детства баюкают магией, успокаивают, внушают и, конечно же, лечат. Здесь все болезни лечат магией. Любую простуду, перелом, царапину… Если в человеке нет магии, то магия ему не поможет. Обычно магия пропадает у проклятых, у стариков и… бывает у детей. Редко, но рождаются дети, у которых нет магии. Если слушать данный рассказ, то девочка родилась такой из-за того, что женщина изменила, будучи связанной с драконом. Таким образом она потеряла магию, и ее не смогли спасти. И девочка тоже родилась без магии. Такие дети не живут долго, так как любая хворь может для них оказаться последней. Ведь лечения для таких детей нет.

— Боже правый, — вырвалось у меня от осознания, сказанного хорьком.

— Да, госпожа, здесь надеяться только на богов, — принял мои слова как ответ дворецкий. Он явно не слушал фамильяра.

— Нелли… она… она дочь Дамира? — наверное, мой вопрос был неуместным, но рассказ был таким искренним, что я не могла не спросить.

Ирвин сжал губы.

— Боюсь… что скорее нет, чем да. Я не имею права точно утверждать. Но… в девочке нет и капли драконьей крови…

Я закрыла глаза. Рассказ вышел сложным.