Семьи сговорились о нашем союзе сразу же, как только во мне пробудилась сила. Стало ясно, что я унаследовала редкое умение исцелять прикосновением, приводить организм в идеальное физическое и магическое состояние. А мой жених с подросткового возраста страдал от постоянного истощения — источник воздействовал на него негативно и, вместо того чтобы подпитывать потомка, бесконтрольно выкачивал энергию. Если бы не я, он не протянул бы и года после привязки. Но я сразу переехала к нему, выросла в его семье, его родственники относились ко мне как к дочери…

А сегодня приказали от меня избавиться.

Несмотря на заливающуюся в нос воду, я все еще не могла в это поверить.

Тихий удаляющийся стрекот мотора дал понять, что дожидаться моей смерти Вейр не стал. У него другие планы.

Отчитаться старейшинам об отлично проделанной работе?

Яд подступил к горлу, перехватывая его спазмом.

Хороший целитель может продержаться без воздуха минут пять. Но зачем мне это, если конец неизбежен? Меня отрезали от источника, долго я все равно не протяну.

Однако я упорно цеплялась за жизнь, удерживая дыхание из последних сил. Из чистого упрямства, без малейшей логики.

Течение несло меня плавно и неумолимо.

Резкий плеск вывел из транса. Прямо рядом, чуть ли мне не на голову, свалилось еще одно тело. «Как нынче ночью на реке оживленно», — пронеслась в голове неуместно саркастичная мысль.

Мимо проплыли изящные лодыжки, облаченные в дорогие сапоги, развевающаяся в воде невесомая юбка, узкие плечи. Мое лицо окутало облако темной, густой красноты с характерным металлическим привкусом.

Бедняжку несколько раз пырнули ножом в живот и скрыли следы преступления таким незамысловатым образом.

Что за день сегодня, богатый на убийства?

Интересно, она тоже помешала своему супругу?

Магии во мне почти не осталось. Все вытянул Вейрпоследним ритуалом. Но зато теплилась жизнь, которая уже покинула несчастную истерзанную девушку.

У нее есть тело, пусть и израненное. У меня — сила воли и желание отомстить.

Размышлять долго — лишь тратить время впустую. Течение как раз сблизило нас достаточно, чтобы я прижалась щекой к щеке несчастной.

Кто она, почему ее судьба оборвалась столь внезапно — потом выясню.

Нельзя упускать единственный шанс на спасение.

О тайном умении нашего рода мало кто знал даже внутри семьи Маири. Только самые сильные целители могли провернуть подобное, потому рассказывать всем подряд не имело смысла. Да и опасно — за такое в древние времена казнили бы, не раздумывая.

Магия, уснувшая под воздействием отравы, по-прежнему мне не подчинялась. Но мне и не нужен был дар.

Я отдавала сам резерв, не пытаясь исцелить, но перенося собственную суть в умершую девушку. Энергия перетекала в стремительно остывающее тело, занимая его, оживляя, мимоходом залечивая смертельные раны, возвращая ему целостность и былую силу.

Последней проскользнула искорка моей души.

И все погрузилось во тьму.

1-3

Возвращение к свету было долгим и мучительным.

Тело ощущалось тяжелым и неповоротливым, а глаза не желали открываться.

Ничего удивительного. Моя душа только обживала новые чертоги, и открывались они захватчице с трудом.

Но главное — я сумела выплыть! Остальное неважно.

Передавая свою суть, я как-то не задумалась, сумею ли после воспользоваться новым телом. Учитывая, что мы обе стремительно погружались на дно, шансы на спасение были невелики.

Неужели кто-то заметил нас и выловил? Или мне просто повезло?

Левый глаз наконец сумел приоткрыться, явив мне белоснежный потолок и мелкие точки встроенных светильников.

То, что казалось гулким биением моего сердца, оказалось мерными сигналами приборов. Кожу саднило в нескольких местах, особенно на сгибе локтя. Видимо, там катетер от капельницы.

Похоже, я в больнице.

Торс не ныл, значит, меня как следует подлатали. Простая перевязка не дала бы подобного эффекта.

Под водой диагностика произошла машинально, я точно помнила, что у погибшей имелось не менее десятка ножевых ран. Грудь, живот — все уязвимые точки. Каждый из ударов мог стать смертельным, все вместе выглядело как попытка наверняка уничтожить кого-то ненавистного.

— Она очнулась! Девочка моя! — тихий всхлип нарушил тишину палаты.

Голос был мне незнаком, но лицо, возникшее в поле зрения, я уже видела. Сестра министра сообщения, вторая госпожа Шейму. Вторая после его супруги, разумеется. Ее муж, известный скульптор, был принят в род и тоже стал Шейму, так что фамилию она сохранила.

Раз я ее девочка, получается, та несчастная была дочерью рода Шейму?

Про нее я ничего не слышала, что могло бы мне сейчас помочь. Потому вместо ответа тихо простонала и закрыла глаз обратно.

Все равно ни на что большее я сейчас не способна.

— Какое облегчение, доктор, она очнулась! — защебетала вторая госпожа Шейму, и к постели приблизились шаги.

Уверенные, весомые. Сухие умелые пальцы приоткрыли мне веко, вспыхнул фонарик, я поморщилась.

— Зрачки реагируют, пульс в норме. Молодая госпожа, вы меня слышите?

— Да, — с трудом разлепив губы, прошелестела я. — Что со мной?