— Ничего себе, — он медленно окинул меня взглядом сверху вниз. — Ты куда такая?

— К друзьям на ужин, — подыграла я.

Он взял меня за руку и покрутил, оглядывая со всех сторон.

— Нравится? — улыбнулась я. — Помнишь, как ты меня называл в этом платье?

— Русалкой, — выдохнул он, не в силах оторвать глаз.

— Всё ещё похожа?

— Всё так же роскошна, — признался он, кажется вполне искренне.

Именно этого я и добивалась. Пусть весь вечер пялится на меня и вспоминает, а Женя пусть видит, куда так жадно смотрит её любовник.

— Наконец-то! — Женя распахнула дверь ещё до того, как отзвучал звонок. В вызывающе красном платье, волосы рассыпаны по плечам. — Настюш, ты просто с обложки. Проходите.

Она звонко расцеловала меня, окатив облаком духов, а Диму лишь коротко чмокнула в щёку, приняв от него цветы. Так небрежно, будто он был ей абсолютно до лампочки.

И всё же от моего внимания не укрылось, как цепко её взгляд скользнул по моему изумрудному платью, и как едва заметно дёрнулся уголок её губ.

Из гостиной вышел Миша.

— Настя, — он сдержанно, но тепло обнял меня. — Ты сегодня ослепительна. Дима, рад видеть.

В свои сорок пять он выглядел потрясающе. Высокий, сухощавый, с благородной сединой на висках, породистым носом с горбинкой и тонкими губами. Не слащавый красавчик, а мужчина той породы, на которых невольно оборачиваются, когда они входят в комнату.

От него всегда веяло такой железобетонной уверенностью, будто он наперёд знал финал любого разговора. Я никогда не понимала, как Женя могла не влюбиться в собственного мужа до беспамятства, почему она рассматривает его исключительно с финансовой стороны.

А сейчас, наблюдая, как Дима пожимает ему руку с фальшивой улыбкой, понимала ещё меньше. Едва мы сели за стол, Женя вскинула бокал.

— За моего гения! Вы бы видели, что он устроил. Судья потом в коридоре признался, что за двадцать лет такого изящного разгрома не видел.

— Он сказал, что двадцать лет не видел такого наглого адвоката, — усмехнулся Миша. — Это немного другое.

— Это комплимент, — Женя положила руку ему на плечо и поцеловала в висок. — Разгромить в арбитраже самого Савченко дорогого стоит.

Я вопросительно подняла брови.

— Савченко? Того, который заводы отжимает?

— Его самого, — ровно ответил Миша. — Пытался отобрать у моего клиента производство. Принёс договор тринадцатого года, по которому компания якобы обязалась передать ему завод. Условия там хитрые, срок исполнения наступил только недавно. Подделка почти безупречная. Бумагу состарили, чернила подобрали, подписи воспроизвели так, что две экспертизы не смогли установить фальсификацию. Всё сходилось.

— И где же они ошиблись? — тихо спросила я.

Миша посмотрел на меня поверх бокала цепким взглядом, от которого, казалось, невозможно было ничего скрыть.

— В первой строчке. В тринадцатом году компания моего клиента называлась ОАО. ПАО она стала только через два года, когда поменялся закон. А они написали в шапке сегодняшнее название. Потратили миллионы на химиков и взятки и не удосужились проверить, как звали компанию, которую воруют. Глупо, правда? Люди всегда думают, что они умнее всех.

За столом повисла тишина.

Дима натянул вежливую улыбку, но желваки на его скулах ходили ходуном. Я едва сдержала усмешку. Глупо, правда, Дима? Сказать жене, что сидишь на работе с квартальной отчётностью, а самому кувыркаться в постели с Женей, которая сейчас сидит напротив и пьёт за здоровье мужа, которого тоже держит за дурака.

— Вот поэтому я за тебя и вышла, — рассмеялась Женя. — С тобой не забалуешь.

— Именно, — ровно произнёс Миша.

Он улыбнулся ей, но у меня по спине пробежал холодок, я так и не смогла понять, шутил он сейчас или нет. Может, он вообще уже в курсе?

Весь вечер Женя упоённо играла в любовь, подкладывала Мише лучшие кусочки, щебетала о том, какие шикарные он ей недавно выбрал серьги, и вообще какой он у неё внимательный.

А сама то и дело бросала воровские взгляды через стол. Дима на неё не смотрел, он увлечённо обсуждал с Мишей машины, сыпал шутками, смеялся, будто её вообще не существовало в этой комнате.

И тогда я решила, что пора вступить в игру. Я опустила руку под стол и положила ладонь ему на колено. Он замер на секунду, а затем крепко накрыл мою руку своей.

Я придвинулась вплотную, обдавая его ухо горячим шёпотом, и томно сообщила, что устрицы просто восхитительны. Он расплылся в довольной улыбке, повернулся и жадно поцеловал меня в висок.

Женя как раз подносила бокал к губам, но тот так и застыл в воздухе.

— Вы такие милые, — процедила она звенящим, как натянутая струна, голосом. — Прямо молодожёны.

— Считай, что открылось второе дыхание, — я чуть сильнее сжала его колено. — Правда, Дим?

— Правда, Настюш, — ответил он, глядя мне прямо в глаза.