Кольт повернулся ко мне, его рука зависла в воздухе, будто он собирался коснуться моего локтя. Я увидела это. Увидела, как он приоткрыл рот, чтобы сказать мое имя. Но я бы не выдержала. Поэтому я резко развернулась, едва не врезавшись в человека за нами в очереди, и пошла дальше, заставляя себя не оглядываться.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вышла, и я услышала, как Кольт зовет меня по имени. Но я не остановилась. Я прошла мимо банка, мимо хозяйственного магазина, отчаянно стремясь добраться до машины.

По дороге на парковку я чуть не споткнулась дважды. Ключи выскользнули из дрожащих пальцев, прежде чем я открыла дверь. Женщина в зеркале заднего вида выглядела незнакомкой: расширенные зрачки, пылающие щеки. Я ткнула пальцем в зажигание, потом сжала руль, заставляя сердце замедлиться.

Я обещала себе, что Кольт больше никогда не будет так на меня влиять. И вот я здесь, злюсь на него за разговоры с женщиной, которая когда-то превратила мою жизнь в ад. Она была жестока со мной, а теперь устраивает игровые встречи с Руби.

С моей Руби.

Разумом я понимала, что давно должна была все это пережить. Не только то, как Челси обращалась со мной в школе, но и Кольта — всего его, его отсутствие, его дочь, решения, которые он принимал, пока меня здесь не было. Но логика не могла усмирить ревность, которая вцепилась мне в ребра.

Ее рука задержалась на его груди, распластанная так, будто была там уже тысячу раз, словно она имела право прикасаться к нему средь бела дня.

Он с ней спал?

Я зажмурилась, прогоняя образ.

Я только выехала на дорогу, когда телефон завибрировал у меня на бедре. Я неловко потянулась за ним, сердце подпрыгнуло от нелепой надежды, что это Кольт. Но экран осветило лицо Гранта. Я почти сбросила вызов, когда заметила движение. Кольт стоял у входа в пекарню, челюсть напряжена, пока Челси тыкала пальцем ему в грудь. Он отвел от нее взгляд и через лобовое стекло, через расстояние между нами, мне показалось, что наши глаза встретились.

Телефон снова завибрировал, настойчиво. На этот раз я ответила:

— Алло.

— Блэр. — Грант произнес мое имя с таким облегчением, что в животе скрутило от вины, и я отвернулась от Кольта.

Глава 17. КОЛЬТ

У Руби весь подбородок был в зубной пасте. Она ловила мой взгляд в зеркале, морщила нос, корчила рожицы и улыбалась, зажав во рту щетку.

Она сплюнула, устроив настоящий беспорядок, потом прополоскала рот и повернулась ко мне.

— Папа, а когда Блэр вернется домой?

Я оперся о дверной косяк, скрестив руки, стараясь не выдать тревогу, скручивавшуюся внутри.

— Скоро. Кажется, она пошла ужинать с мисс Мэгги.

— Мне не нравится, когда ее нет, — голос Руби стал тише, и эти слова ударили прямо в грудь.

Мне едва хватало сил смотреть на нее, пока я тянулся за полотенцем и аккуратно вытирал подбородок. В голове металось все сразу — что сказать и во что я хотел бы верить.

Я промокнул пятнышко пасты у ее губ, выигрывая несколько секунд, пока руки предательски дрожали. Я уже собирался предупредить ее, что Блэр — это временно, что люди всегда уходят. Но стоило встретиться с этими доверчивыми глазами, как слова застряли где-то между грудью и языком.

— Мне тоже, — сказал я, и голос сорвался.

Я натянул улыбку, больше похожую на гримасу, разглядывая ее лицо, разрываясь между желанием уберечь ее от разочарования и необходимостью подготовить к нему. Я убрал прядь волос с ее лба, потом взъерошил влажные волосы и задержал руку чуть дольше.

Подхватив ее на руки, я отнес Руби в спальню и с шумом плюхнулся вместе с ней на матрас. Игрушки разлетелись, а Руби захохотала. Она обвила мне шею руками, крепко сжала, а потом рухнула спиной на свою гору из единорогов, котов, одного потрепанного синего плюшевого пса и свитшота Дьюка Блэр, спрятанного под подушкой.

— Спать, малышка.

Я откинул одеяло, но она спрыгнула с кровати и шмыгнула к книжной полке.

Ее крошечный палец скользил по корешкам, пока она выбирала книгу на ночь. Я смотрел на нее с улыбкой, хотя чувствовал, как в висках пульсирует кровь.

До Блэр дом никогда не казался таким пустым — за все годы, что мы жили здесь вдвоем с Руби. Теперь ее отсутствие звенело в каждой комнате, потому что я впустил ее в наши привычки. Наперекор каждому инстинкту, кричащему об осторожности, я встроил ее в хрупкий ритм нашей жизни. И теперь, когда ее не было всего один вечер, тишина оглушала.

Я проверил телефон. Никаких уведомлений. Нужно было убрать его, но палец все равно нашел имя Блэр. Я набрал сообщение, замер, потом стер. Палец завис над экраном, разрываясь между тягой к ней и гордостью, но я все же нажал «отправить».

Кольт: Ты в порядке?

Руби вытащила с полки книгу и снова залезла в кровать, прижимая к груди «Там, где живут чудовища».

— Классика, — сказал я, когда она юркнула под одеяло, и взял книгу.

Я только устроился, как телефон завибрировал у меня на груди. Я резко схватил его и уставился на экран.

Блэр: Да.

И все. Одно слово.