— Джемы? — Челси фыркнула, и я напряглась. — А я-то думала, ты вернулась из-за Кольта. Ну, теперь, когда он свободен. — В ее голосе сочилась притворная забота. — Или вы уже… — Она сделала неопределенный жест пальцами. Он мог означать что угодно, но ее взгляд говорил все.

Горло сжалось, но я выдержала ее взгляд, не давая ей желаемого.

— Знаешь что? Пожалуй, ты единственный человек в этом городе, кого моя личная жизнь волнует больше, чем меня, Челси.

Она усмехнулась, наклонив голову, как хищник, оценивающий добычу.

— О, меня она совсем не волнует. — Ее взгляд пробежался от моих грязных ботинок к растрепанным волосам, отмечая каждый изъян. — А вот Кольт… он вроде собирался сводить меня в новое место в Белмонте на выходных, но я уже несколько дней от него ни слуху ни духу. Я подумала, он занят ранчо, но…

Я прикусила щеку изнутри. На один яркий миг мне представилось, как я хватаю ее за хвост и дергаю, пока эти идеальные светлые пряди не останутся у меня в кулаке. Челси не знала ничего, ни черта не знала обо мне и Кольте. И все же стояла здесь, произнося его имя так, будто оно ей принадлежало.

Она не знала, что я сплю под его крышей. Не знала, как три ночи назад его пальцы скользили по моей шее в его коридоре, пока я не оттолкнула его и не сказала, что этого больше не будет. Она не знала и того, что я научилась прислушиваться к рокоту его двигателя каждое утро, прячась в комнате, пока колеса не захрустят по гравию. Это стало моим ежедневным ритуалом самоотречения, и бешеный пульс выдавал меня с каждой тянущейся секундой.

Но, надо отдать мне должное, это сработало. Мы почти не разговаривали, если рядом не было Руби.

— Вы что, трахаетесь? — она сморщила нос, будто сама мысль вызывала у нее отвращение, и я дернулась от ее вопроса. — Мне он не интересен, если…

— Если что? — спросила я, и собственнический жар стиснул горло. — Если он трахается со мной?

Я внимательно смотрела на нее, отслеживая реакцию на каждое слово, понимая, что должна остановиться, но уже не могла сдержать поток.

— Даже если сейчас он со мной не трахается, — я шагнула ближе и понизила голос, словно делилась секретом, — у меня он был так, как тебе и не снилось, Челси.

Я чуть отстранилась, чтобы увидеть, как расширяются ее глаза.

— На теле Кольта Кэллоуэя нет ни одного места, которое бы уже не знало моего прикосновения.

Рот Челси приоткрылся, потом резко захлопнулся. Губы вытянулись в тонкую алую линию. Ноздри раздулись, и ее отрепетированное стервозное самообладание мигнуло и погасло, как неоновая вывеска на последнем издыхании.

Она вздрогнула, когда за стойкой распахнулась дверь, а я отступила на шаг, не веря, что только что сказала. Из подсобки вышла Мэгги. Пряди волос выбились из зажима, на боку носа белело пятнышко муки. На ней был розовый фартук с вишнями и надписью Darlin’ Delights.

— Челси, детка, — сказала Мэгги, вытирая руки о фартук. — Дай женщине вздохнуть. Еще даже половины девятого нет, а ты уже лезешь к ней с расспросами, каких мужчин она собирается вычеркнуть из твоего списка.

Челси резко обернулась к ней, лицо перекосилось, но Мэгги просто уперла руки в бока и выдержала ее взгляд.

— Я всего лишь приветствовала ее дома, — солгала Челси.

Мэгги фыркнула и потянулась к ящику с клубникой. Она взяла одну ягоду сверху, покрутила между пальцами и одобрительно кивнула.

— Они потрясающие, Блэр.

Я выдохнула, напряжение ушло из плеч, стоило Мэгги появиться рядом.

— Собрала сегодня утром. В багажнике еще джемы Джун. Ты с ума сойдешь, когда увидишь упаковку.

Глаза Мэгги загорелись, когда она приняла ящик.

— Идеально вовремя. Я как раз подготовила для них особый уголок, рядом с круассанами.

Она подмигнула мне, а потом повернулась к Челси с медовой улыбкой.

— Некоторые люди просто должны быть вместе, правда? — Ее взгляд многозначительно скользнул ко мне, а потом к двери. — Всегда так было.

Я обернулась на звон колокольчика и увидела, как Кольт входит в пекарню.

— Доброе утро, Кольт, — окликнул кто-то из зала, и я увидела, как Челси напряглась ровно в тот же миг, когда мое собственное тело предательски отозвалось вспышкой осознания.

Он, должно быть, заехал прямо после школы. Я ведь так тщательно рассчитала побег этим утром, выскользнув из дома, пока его грузовик еще стоял с заведенным двигателем.

Ковбойская шляпа была надвинута низко, но она не могла скрыть резкую линию челюсти и форму рта, которую я выучила наизусть много лет назад. А эти усы… господи, эти усы должны быть запрещены законом.

Сердце заколотилось о ребра, прежде чем мозг успел напомнить ему о приличиях. Со всех сторон ему желали доброго утра, скрипели стулья, и с полдюжины мужчин поднялись пожать ему руку.

Золотой мальчик Уиллоу Гроув — от и до.

Он так органично вписывался в это место, а я уже не знала, где мое.