— Правда можно? — завизжала она, вертясь на столешнице и едва не свалившись. — Она может жить со мной? Можно в моей комнате? Пожалуйста, скажи да, пожалуйста, скажи да, пожалуйста, скажи да!

Слова посыпались одно за другим, и она спрыгнула со столешницы, не дожидаясь ответа ни от меня, ни от Блэр.

— Нет. Я не могу, — Блэр покачала головой, но Руби ее уже не слушала.

— Блэр, пожааалуйста, — взмолилась Руби, обхватив ее за бедра и глядя снизу вверх. — Мы будем красить ногти, устраивать ночевки, смотреть кино, и я даже дам тебе свое особенное одеяло и буду спать с тобой в кровати!

— Руби, — мягко сказала Блэр, бросив на меня беспомощный взгляд. — Клянусь, мне здесь нормально.

— У нас есть гостевая, — сказал я прежде, чем успел остановиться. — И днем меня почти не бывает дома. Как только мы с Руби уходим в школу, я на ранчо до вечера. Тебе даже не придется меня видеть.

Блэр фыркнула и этот звук был таким знакомым, что ударил куда-то под ребра.

— Это должно сделать предложение заманчивее?

Я пожал плечами.

— Ты можешь пожить у нас, или я позвоню маме, и она заставит тебя пожить у них. Что выберешь — отдельную кровать или делить одну с Джун в моей старой комнате?

Я оставил угрозу висеть в воздухе — мы оба знали, как ужасно Джун храпит. И я был уверен, что Блэр не в восторге от мысли, что мама будет над ней кудахтать ближайшие недели.

Она прищурилась, челюсть напряглась.

— То есть варианты такие? Спать в этом кошмаре, терпеть храп Джун или благотворительность Кэллоуэев?

— Это не благотворительность, — огрызнулся я, сжимая край столешницы, чтобы не сказать лишнего. — И вариантов у тебя всего два. Я вытащу тебя из этого дома на своем плече, прежде чем позволю остаться здесь.

Глаза Блэр сузились, и я видел, как внутри нее зреет спор, почти ощущал вкус слов, которыми она собиралась послать меня к черту. Поэтому я пустил в ход единственное, что у меня было.

— К тому же Руби уже надеется. Ты же не хочешь ее расстроить?

Блэр взглянула на Руби. Та затаила дыхание, сжав кулачки у груди, будто могла силой воли заставить Блэр согласиться. Я наблюдал, как на лице Блэр разворачивается внутренняя борьба — старое упрямство сталкивается с чем-то более мягким, более усталым.

Но в итоге победила Руби.

Плечи Блэр чуть опустились, она фыркнула и перевела взгляд с побитого потолка на Руби, а потом, неохотно, на меня.

— Ладно, — пробормотала она, и было видно, как ей тяжело это далось. — Но только до тех пор, пока не включат воду.

Руби радостно взвизгнула и пустилась в победный танец, кружась вокруг Блэр. Я не смог сдержать улыбку, даже пытаясь понять, что, черт возьми, я только что натворил.

Глава 14. БЛЭР

Я приняла в жизни немало глупых решений, но поездка по подъездной дороге Кольта с чемоданом в багажнике, возможно, худшее из них.

Прошла почти неделя с тех пор, как я забрала Руби из школы, и все это время я старательно его избегала. Я помогла Джун разобрать ее горы бумаг, мы наконец утвердили этикетки для «Джемов Джун», и я хохотала до слез, когда попыталась уговорить ее станцевать для новых аккаунтов бренда в соцсетях.

И при этом изо всех сил старалась не думать о Кольте.

Но каким-то образом его имя все равно всплывало в разговорах. Руби приходила ко мне дважды с тех пор, как я решила его избегать. Ей стало намного лучше, и даже когда она не рассказывала без умолку про своего папу, я не могла смотреть на нее и не думать о нем.

Я сходила с ума.

Я должна была ненавидеть Кольта Кэллоуэя.

Это было единственное, в чем я была уверена, единственная постоянная величина, на которую можно было опереться. И все же я сидела в машине, сжимая руль потными ладонями, и смотрела на его дом.

Большой дом на ранчо Кэллоуэев возвышался величественно — состаренная обшивка, речной камень и широкая веранда по периметру. Белые кресла-качалки тянулись вдоль восточной стороны, идеально расположенные, чтобы ловить рассвет и бескрайний вид на золотые пшеничные поля, уходящие к горам на горизонте.

Но дом Кольта был совсем другим миром. Он стоял гораздо дальше в глубине участка, почти скрытый стеной деревьев, и так близко к озеру, что вода будто доходила прямо до задних ступеней.

Он был красивым и безошибочно его.

С клумб у крыльца высыпались полевые цветы — слегка диковатые, будто им позволили расти как вздумается. И повсюду, куда ни глянь, были маленькие подсолнухи.

Розовый велосипед Руби лежал, прислоненный к нижней ступеньке, дополнительные колесики заляпаны грязью, с руля свисают блестящие ленты. Чуть выше на веранде вверх дном лежал шлем, облепленный наклейками с бабочками, словно его бросили на бегу, посреди очередного приключения.

Сама веранда была совсем не такой, как парадная, у большого дома. Эта была меньше, с разномастными стульями и качелями, выходящими на озеро.

Если большой дом был открытым и торжественным, то дом Кольта и Руби казался тайным убежищем, предназначенным только для них.